– И это была чистейшая правда. Бордонкай неоднократно помогал другу в самых рискованных затеях. Вот почему, собираясь сопровождать Каэтану в ал-Ахкаф, Джангарай сразу подумал об исполине – ему пришло в голову, что сила и верность Бордонкая были бы нелишними в этом путешествии. Но согласится ли он поехать? Последнее время великан стал неуступчивым, и подозрительным. Ему мерещились, обманы и заговоры, и хотя он по-прежнему доверял, ингевону, но все реже брался за работу. И был не так уж не прав – интересовал он работодателей только как убийца или защитник от убийц, что, строго говоря, почти одно и то же. Вот почему волновался ингевон, когда постучал вечером в дверь маленького домика условным стуком.
– Входи, – прогудел знакомый голос.
– Спасибо. – Джангарай встал на пороге, не очень торопясь зайти в дом. – Я к тебе по делу, Слепец.
– Если хочешь выпить, заходи, посидим. У меня как раз хорошее вино по случаю праздника появилось. И кусок мяса есть – не хуже, чем у людей. А если ты по делу, то я делами не занимаюсь.
– Послушай, я тебя уговаривать не стану. А вот пойти со мной к одному человеку попрошу по старой дружбе. Послушаешь две минуты, от силы три. Задашь, вопросы. Если дело тебе не подойдет, то просто уйдешь.
– Мне деньги не нужны, так что выходить из дому не собираюсь.
– Тебе никогда не были нужны деньги. Слепец. Но это путешествие, эта работа тебе нужнее, чем тому человеку. Это я уговариваю его взять тебя, а не меня просят об этом. Понимаешь?
– Чего тут непонятного. Денег жалеет?
– Незачем ему денег жалеть. Там на десять жизней, хватит. Просто не нужны, честно говоря, телохранители. Спутники нужны. Я вот еле напросился. И тебя хочу с собой вытащить.
Бордонкай сидел за тяжелым, грубо сколоченным столом и попивал вино из оловянного кубка. При последних словах Джангарая он задержал кубок у рта, не став пить.
– Скажи, что врешь, чтобы меня заманить, хитрец. Ты – и напрашиваешься в сопровождающие? Или действительно денег там столько, что ты на все готов?
– Да не нужны мне эти проклятые деньги! – в сердцах воскликнул ингевон. – Если я за ними полезу – а я не сделаю этого даже под страхом смертной казни, – то меня просто изрубят в капусту, как... как... – Джангарай огляделся в поисках чего-либо, что могло бы служить наглядным примером, и наконец закончил:
– ... как капусту.
Некоторое время по комнате неслись такие звуки, будто фом прокатился по ясному безоблачному небу и застыл на одном месте, изредка погромыхивая для острастки, – это смеялся Бордонкай.
– Ну да! Тебя – в капусту, – насмешил, шутник. Далась тебе эта поездка – целое представление тут закатил. Ну да ладно, раз так стараешься, схожу с тобой, Ночной Король Аккарона.
– Ну спасибо, – неожиданно радостно сказал разбойник. – Надеюсь, и ты мне спасибо скажешь. Очень надеюсь.
Бордонкай взял с собой свою секиру, которую не оставлял без присмотра ни на минуту, и двинулся к выходу следом за Джангараем. Шли они быстро и через недолгое время оказались около восточных ворот. Там Джангарай свернул в переулок, подошел к большому богатому дому и трижды постучал в дверь. Слуга, предупрежденный заранее, торопливо распахнул двери и пропустил гостей на второй этаж, где Каэтана и Воршуд терпеливо их поджидали.
Сказать, что Бордонкай был удивлен, увидев тех, кого ингевон прочил ему в будущие спутники, значит, не сказать ничего. Исполин изумился, растерялся и почему-то почувствовал себя разочарованным.
– И ради этого ты вытащил меня из дому? – повернулся он к Джангараю. – Представляю, что прекрасная дама пришлась тебе по сердцу и ты хочешь ее сопровождать. |