– Думаешь, это очень приятно? – поморщилась она. – Мне плевать, выживу я или нет. Мне даже не хочется жить.

– Это депрессия! Обыкновенная депрессия! – испугался Саша. – Это скоро пройдет, не зацикливайся на этом… После наркоза такое часто бывает… Мне сказали…

– Мне все равно, пройдет или нет, – сердито повторила она. – Я хочу знать – почему они не поймали убийцу?

Саша наклонился, сжал ее руку:

– Не говори так, Иришка, глупая… Нет убийцы.

Ведь ты жива.

– Следователь говорит, что почерк тот же. Что тот же киллер и Костю убивал. Спросил, не рассмотрела ли я его…

– А ты?

– Я ничего не видела.

– Правильно, так и говори! Чтобы тебя опять не нашли!

– Да я правду сказала! Я ничего не видела! Только фары! Я боюсь его, я хочу, чтобы его нашли и посадили, может, даже расстреляли, как он меня и Костю… Я боюсь! – Ира кусала губы, потом попросила:

– Дай минералки.

Он поднес к ее губам красную пластмассовую кружку, дал напиться. Она отдышалась, ее губы слегка порозовели. Он поставил кружку на тумбочку и едва слышно сказал:

– Да не бойся ты его. Он же человек подневольный. Он сам по себе ничего против тебя не имел…

А заказчика больше нет на воле, ты сама сказала.

Его будут судить… И вероятней всего, что он сам выдаст им киллера.

Ира ему долго не отвечала. А потом вздохнула и переменила тему:

– Мне так хочется есть, а пока не дают ничего…

В другой раз принеси кисель. Говорят, здесь очень плохо кормят…

– Принесу. А как его варить?

Ира чуть-чуть улыбнулась, увидев его искренний испуг:

– Пусть мама сварит, а ты принесешь.

– Твоя мама тоже живет со мной… Так что вы втроем. С Плюшкой.

– Ну и как вы?

– Не ссоримся.

– Врешь, наверное?

– Да нет, – протянул Саша. – Она только упрекает меня, что я не подобрал тебя там, на улице. А я даже не знал, что случилось. Я только через час на улицу вышел, когда тебя увезли… Там стояла толпа.

Так и узнал. Бедная Плюшка! Ей не повезло, второй раз то же самое пережила… Теперь она почти не ест, а гулять ее не вытащишь. Боюсь, что она скоро начнет писать на коврик у двери!

Ира возмущенно прошептала:

– Не остри по этому поводу… Кстати… Вышло ведь так, как ты сказал. Когда вернулась собака, нашли убийцу… Только я не думала, что этот господин способен на такое.

– А он сам и не стрелял. Хотел остаться чистеньким…

В палату просунулась медсестра, крикнула:

– Родственнички, все пошли на выход! Пять минут вам осталось!

– Иришка, уже без пяти семь, – торопливо сказал он. – Меня выгоняют…

Саша взглянул на часы, встал, наклонился над Ирой и коснулся губами ее лба. Ире показалось, что он целует ее, как покойницу в гробу, и ей стало обидно. А когда Саша вышел, она позвала одну из соседок по палате:

– Валентина Дмитриевна? У вас, кажется, было зеркальце?

Она попросила, чтобы соседка дала ей посмотреться, и минуты две разглядывала в маленьком зеркале свое исхудавшее, желтое лицо. Потом вздохнула и отвернулась к стене.

Глава 11

Иван позвонил Юре через два дня, как условились. К тому времени он уже смотрел на это дело немного по-другому.