– Нашел..

– Ну и как?

– Плохо, – ответил он.

– В смысле – она тебе не дала?

– Татьяна, не груби, – предупредил он. – Что я всегда в тебе ценил – так это вежливость.

– А я не вежливая!

– Значит, я в тебе ошибся.

Танька сгорбилась, закрыла лицо руками и стала раскачиваться взад-вперед – сейчас заплачет. Иван украдкой посматривал в ее сторону. Да, кажется, уже плачет.

– Перестань, – сказал он. – Немедленно перестань. Не выношу я этого!

– Если ты не любишь меня… – захлебывалась она в слезах. – Если ты меня не любишь… Зачем тогда живешь со мной… Зачем мы тогда сняли эту проклятую квартиру… Я здесь так несчастна… Я тебя вообще не вижу… Ты все время где-то бегаешь… Ты мне ничего не говоришь…

Он протяжно застонал и отвернулся к стене. Танька еще некоторое время сопела носом, потом хрипло спросила:

– Почему ты так себя ведешь?

– Слушай, дай мне подумать! – взорвался он. – У меня куча неприятностей, мне сейчас только и есть дела, что сопли тебе вытирать!

Она вскочила:

– Тогда думай, только думай хорошенько! Потому что я ухожу!

– Вали!

– Ах, вот как ты стал разговаривать!

– На себя бы посмотрела! – Он сел на постели. – Нет, правду говорят: если хочешь узнать дочку – посмотри на матушку. А ты еще хуже! Скандалистка!

Склочница! Тряпичница!

– Что?! – В следующий момент Танька уже носилась по комнате, открывала шкафы, лихорадочно собирая свои вещи и бормоча:

– Ну, все, ну, это конец…

Да чтобы я еще с тобой после такого осталась?! Да никогда! Мама была права, она же мне сказала – с таким лучше не связываться! Бандит! Уголовник!

– Кто уголовник? С чего ты взяла?

– Пошел на фиг! – Она кидала тряпки в сумку и затаптывала их туда прямо ногами, чтобы меньше места занимали. – Ненавижу тебя! Как я тебя ненавижу! Не смей больше ходить к нам, слышишь?

А твоего тамагошу я отниму у Дениски и выкину, и сердечко это тупое выкину, чтобы ничего от тебя не осталось! Понял, гад?

– Тогда выкинь золотые часики, которые я тебе месяц назад купил, – ехидно сказал он. – Выкинь костюмчик, который ты купила на мои деньги. Выкинь четыреста долларов, которые ты у меня взяла!

Это будет правильней, чем у ребенка игрушки отнимать! Я их не тебе дарил!

Она ехидно подбоченилась:

– А, так нам уже костюмчик и часики жалко стало, да?

– Очень жалко, что потратил все это на такую ДУРУ! – отрезал он.

– А твоя Сулимова – она умная, да?! Ну и катись туда!

– Сама катись, это мой дом, другого у меня нет. – Он снова лег и отвернулся к стене.

– Беспризорник! – крикнула она. – Болван набитый! Дурак! И я дура, что связалась с тобой! Говорила мне мама!

Когда вещи были собраны, она немного поутихла. Сообразила, что уходить придется на самом деле.

Она нерешительно обратилась к нему:

– Донеси мне вещи до проспекта, я там поймаю машину.

Иван простонал:

– Вызови такси к подъезду! Я устал, никуда не пойду.

– Гад…

Она вызвала такси по телефону и села ждать. Время от времени она произносила краткие речи, из которых следовало, что Иван – редкостная сволочь, на которую она угрохала столько сил и нервов.