– Иди домой. – Он оперся плечом о стену. – Там поговорим. Когда приду.

– А ты придешь?

Он что-то буркнул. Ира поняла, что разговаривать с ним бессмысленно, вздохнула и ушла. Он действительно заявился, хотя и поздно. Не вернулся к жене, как она боялась. Лег рядом с ней и молча пролежал всю ночь, его мучило похмелье. Ира вставала, приносила ему воды, предлагала набрать ванну, приготовить поесть. Он только что-то буркал и отворачивался.

На рассвете она попробовала завести с ним разговор о телевидении, но он рявкнул:

– Нет уж, сама разбирайся с этой помойкой! Телезвезда, мать твою!

– Ты все-таки завидуешь… – вздохнула она. – А того не понимаешь, что у меня нет никаких сбережений… И у тебя тоже. Наташа, конечно, требовала денег?

– Я ей все отдал, что было при мне.

– Она требовала еще?

– Она требовала всего. Чтобы я вернулся. Чтобы извинился. Короче, будущее у меня блестящее.

Она осторожно коснулась его плеча:

– Разводиться будешь?

– Об этом тоже была речь.

– Она против?

– А ты как думала? Наташа на это не пойдет. Она сказала, что я сумасшедший. Что если у нас это длится пять лет, то скоро должно кончиться. Что жить я все равно с тобой не смогу. Я ей сказал про телевидение. Дурак!

– А она что сказала? – с замиранием сердца спросила Ира. Ей очень хотелось уязвить соперницу. Продавщица для телевсдущей не конкурент!

– Ирка, я тебя очень прошу – помолчи. Голова болит. И давай условимся – о телевидении ты со мной больше не говоришь!

– Ладно, – мрачно ответила она. – Но ты хотя бы включи телевизор, когда я там появлюсь. Рядом со мной будет сидеть председатель благотворительного фонда, некий Толеген Жумагалиев. Я буду натравливать на него собак. Но собаки эти добрые. Они не кусаются. Текст написан заранее..

Он промолчал, не задал ей ни единого вопроса, хотя она и надеялась его заинтересовать. Ира вздохнула и легла рядом с ним, отвернувшись к стене.

На следующий день она выгребла последние деньги и отправилась за покупками. Она посчитала, что надо как следует подготовиться к встрече с аудиторией. Прежде всего она высмотрела себе на распродаже элегантный брючный костюмчик синего цвета.

Костюмчик здорово подкосил ее финансы, но осталось еще на шелковую блузку в голубую полоску. На парикмахерскую ей едва хватило. И когда она вышла на улицу коротко остриженная и сдула с носа прилипшие в процессе стрижки волоски, она поняла, что дала маху. Существовать им с Сашей вплоть до самой передачи было совершенно не на что. «Вот дура-то… – укорила она себя. – Обрадовалась! Раскатала губу! На телевидение попала! Но все равно, костюмчик приличный! Не стыдно будет показаться телезрителям…» В результате она поехала к маме занимать деньги. Экспедиция получилась удачной. Как только ее мать узнала, что Ира теперь будет сниматься – да еще каждую неделю, – ее восторгу пределов не было.

Она выложила финансы прежде, чем Ира успела ее об этом попросить:

– Бери! Тебе теперь нужно!

– Спасибо, ма, я все верну, – пообещала Ира. – Подожди, ты еще будешь мной гордиться!

– Я уже горжусь! – После чего мать осмотрела свою преобразившуюся после стрижки дочь и заявила:

– Так гораздо лучше. Я вижу, что решила начать новую жизнь?

– Да, мам.

– Ты не выглядишь… Как бы это сказать…

– Убитой горем? – подсказала Ира.