Кажется, ведьмочка просто устала бояться и отрицать очевидное.

— Грей, бери ее и в пыточную, — приказал Сергий. — Не будем тянуть, начнем сразу процесс извлечения ее сил.

Мужчина понятливо кивнул. Девушку он вначале заковал в кандалы, не побрезговав даже ножными. А затем, словно куль, забросил ее на плечо. Далеко до пыточной идти не надо было. Поскольку ведьмочка была призом, разделывать ее предстояло в общей пыточной, заодно с мастер-классом для молоденьких инквизиторов.

И пока Андру привязывали к огромному столбу и обкладывали хворостом, она никак не могла осознать, что всё это ей не снится. Что всё это на самом деле, и она попалась в руки инквизиции. И сейчас возможно умрет. Возможно. Умрет.

Апатия разлетелась на куски, то состояние непонимания, отрицания происходящего исчезло, словно его и не было. Сопротивляться Андра не могла — было уже поздно. Она могла позвать на помощь, но единственный, кто мог ее оказать, сам был запечатан.

«По крайней мере», — неожиданно для себя решила девушка. — «Вытащу Лилиара из его клетки. Зачем ему там висеть лет двести-триста, если он может выйти сразу же?»

Магии не было, ни в теле ведьмочки, ни вокруг ее. Она была блокирована браслетами. Но для третьего призыва, когда этели звала своего демона, магия была не нужна. Достаточно было только сказать, а дальше всё должно было сложиться само собой.

Именно так Андра и собиралась поступить. А там… хоть трава не расти. Было немного жалко, что всё складывается вот так, но сделать было ничего нельзя. Только вызволить из беды Лилиара.

И закрыв глаза, сделав глубокий вдох, Андра как в первый раз начала читать призыв. Ведьмочка не спешила, знала, что пока она читает призыв — никто не сможет ее тронуть.

Слова раскатились по залу. И каждое слово творило волшебство, заставляя воздух дрожать. Каждое слово рождало музыку, тяжелую, гнетущую. Первым тревожно загудел контрабас. Низкие ноты заставили содрогнуться двух младших инквизиторов. Поморщился Грей, а Сергий только прислушивался к окружающему миру.

Ему не нравилось происходящее. Оно предвещало что-то недоброе.

Вслед за контрабасом вступил орган, тяжелый, давящий. Музыка звучала, обволакивала душным облаком, и в ней терялись слова ведьмочки у столба.

Впрочем, отец Сергий не был бы главным инквизитором, если бы не смог их расслышать. И он услышал, и даже более того, осознал очень быстро, что именно читает ведьмочка.

И круто повернувшись, выхватил у служки подготовленный факел. Зажег его искоркой от кольца-артефакта и швырнул к костру. Хворост занялся мгновенно…

* * *

Была слабость. И где-то на периферии сознания удивленная мысль: «Я жив?» Удивление было неподдельным. И было не очень понятно, как вообще можно было выжить после встречи с таким магом и убийцей, как Эмильен.

Вообще было непонятно, как Эльен выжил. Он хорошо помнил, как под огонь, предназначавшийся ему, встала девушка с серебряными волосами. Он помнил, как выматерился злобно тогда Эмильен, мгновенно убравший огонь в сторону. И главное, демон даже смог вспомнить, как напал на своего брата. Что было потом — память не сохранила.

Тело болело.

Болело от кончиков пальцев и до макушки.

Но Эльен был жив. И это — радовало. Открывая глаза, он надеялся увидеть рядом Андру или Лилиара, но комната была пуста. Зато в зеркале подскочила Инь, бросилась к поверхности, захлебываясь слезами.

Демон только и успел понять, что что-то случилось, а в отражении зеркальная девушка уже трясла его тело.

— Больно! — рыкнул мужчина, наконец.

И Инь отпустила Эльена, отпрыгнула в сторону, тараторя:

— Прости, прости, прости!

— Думаю, у такого поведения были свои причины, — дипломатично обобщил Эльен нецензурные местами мысли, привставая и с помощью Инь устраиваясь удобнее на подушке.