|
Он с кем-то говорил по телефону, и Шеховцова слышала, что он громко смеялся?.. Да, он звонил Ангелине Юрьевне, извинялся, что не смог вовремя уйти с работы (не будем показывать пальцем, по чьей милости), но обещал, что вечер будет томным, романтичным и надолго запоминающимся. Вечерок удался на славу. Да и ночь не подвела. Нет, ни по каким сомнительным заведениям они с Ангелиной Юрьевной не болтались, все свершилось дома, в уютной холостяцкой квартире. Разумеется, в течение вечера и последующей ночи он из дома не уходил, и Ангелина Юрьевна этот факт с готовностью подтвердит. Еще бы она не подтвердила…
Оксану Гальскую он подкараулил на центральном рынке. Перед этим он пришел к ней домой, представился пожилой симпатичной женщине, и та подробно объяснила, где найти дочь. Нет, ничего не случилось, да, он командированный из Москвы, да, Оксана симпатичная девочка, он обязательно придет к ним в гости еще раз — пусть не в этой жизни, так в следующей. В женской психологии он худо-бедно разбирался, сообразил, что в продуктовые ряды Оксана пойдет в последнюю очередь. Он завернул в косметический павильон. Оксана стояла в стороне от прилавка и обновляла тушь перед карманным зеркальцем. Она то щурилась, то делала больше глаза, то часто моргала. При этом она что-то тихо напевала. — Никогда не мог понять, — вкрадчиво сказал Турецкий, — почему женщины не могут наносить тушь на ресницы с закрытым ртом? «Птица-секретарь» втянула голову в плечи (дескать, опять эти голоса), надела на приобретение крышечку, убрала в косметичку, косметичку — в сумочку. Неторопливо повернула голову. Не такое уж у нее благодушное настроение, заметил Турецкий. — И здесь нашли, — последовал ответ. — Разумеется, вы случайно зашли в косметический салон. Все мужчины ходят по косметическим салонам. Нашли уже своего убийцу? Ах, простите, вы же знаете имя убийцы… — Не знаю, — возразил Турецкий, — но, кажется, догадываюсь. Не волнуйтесь, Оксана, скоро я вас всех оставлю в покое. Расскажите, пожалуйста, как вы провели вчерашний вечер? Нормально провела. После беседы с Турецким Оксана побежала в приемную, собрала вещи и понеслась домой. Она не обязана покидать прокуратуру только после прокурора. Она не капитан гибнущего судна, чтобы уходить последней. Возможно, Виктор Петрович еще не ушел. Поздоровалась с охранниками, заступившими на смену (а оба так и курили на крыльце), побежала домой. На столе лежала записка от мамы — мама еще в обед уехала к старой знакомой на дачу. Привезли ее на машине поздно ночью — Оксана уже спала. Чем занималась весь вечер? По крышам гуляла! Что она могла делать? Полежала в ванной, посидела перед телевизором, постояла перед открытым холодильником. Проснулась в половине второго ночи, когда на цыпочках вошла мама, стала рассказывать, как у дяди Бори посреди поля сломалась машина, как больше часа дозванивались в автосервис, а потом пошли пешком до райцентра… Он участливо кивал, затем признался, что их беседа — пустая формальность, но через нее надо пройти, он надеется, Оксана не будет возражать, что их беседа была записана на диктофон? Пожелал приятного дня и зашагал к машине. А вот последний визит стал серьезным испытанием. Во-первых, следователь Ситникова, открывшая ему дверь, была одета чисто условно. Прозрачный пеньюар поверх белья не скрывал обнаженное тело, а очень выгодно его подчеркивал. Во-вторых, от нее исходил пронзительный запах алкоголя. Турецкий стушевался. Хороша завязочка — пусть и выходной, но пока еще утро… — Ага, — сказала следователь Ситникова, — Шерлок Холмс, наше вам. Пришли меня арестовать? Хотите войти? — Могу подождать, пока вы оденетесь, — проворчал Турецкий. — Да бросьте вы эти условности… — она схватила его за руку, втащила в прихожую. |
