— Отлично. — Турецкий сунул добычу в карман. — По убийству в прокуратуре тоже прогресса не было, но имелось хотя бы орудие убийства. Где оно?

Татарцев загремел ключами, забрался в сейф, извлек тяжелый пакет, выудил из него штуковину покрупнее стандартного золотого слитка и водрузил на стол.

— Прошу.

Турецкий хмыкнул, повертел накопитель, прикинул на вес. Оценил небольшую вмятину на передней грани. Действительно, пещерный век.

— Эта штука не была подключена к компьютеру?

— Нет, — помотала головой Эльвира, — иначе поволокла бы за собой еще что-нибудь. Прокурор объяснил — она стояла на полке, а когда возникала надобность что-нибудь из нее извлечь или, наоборот, затолкать, переносилась поближе к системному блоку, сцеплялась с ним проводом. Не выжать нам ничего, Александр Борисович, из этой штуки. Поднять ее мог любой, и ударить мог любой.

— Да и шут с ней, — согласился Турецкий. — Протоколы допросов работников прокуратуры…

— Уже приготовили. — Эльвира положила перед Турецким подозрительно тонкую папочку. Он невольно скосил глаза. Определенная женственность в работнице милиции присутствовала — под мешковатой одеждой угадывались пусть не соблазнительные, но формы. Стало неловко, когда он поймал на себе пристальный взгляд молодого оперативника.

— Можете взять с собой, — негромко произнес Татарцев, — и карту, и протоколы. Допросы проводились согласно процессуальным формальностям.

— Формальности не волнуют, — пробормотал Турецкий. Почувствовал краем глаза, как переглянулись опера. — Не припомню случая, чтобы слепое следование формальностям помогало раскрыть преступление. Это шутка, господа. — Он поднял глаза. — Неукоснительное соблюдение норм уголовно-процессуального кодекса — залог успеха в любом безнадежном деле. Последняя просьба. Если понадобится ваша помощь, могу я рассчитывать?

— Конечно, — покладисто кивнула Эльвира. — Нам самим эти висяки, как ножом по горлу. Но было бы неплохо, если каждое наше привлечение к делу вы будете заранее согласовывать с руководством.

— Без вопросов. — Турецкий поднялся. — Ну что ж, поеду в прокуратуру.

— Вы там еще не были? — встрепенулся Татарцев. — О, наша прокуратура — это славное местечко. — Оба заулыбались. — Вам обязательно понравится. Месяц назад там обвалилась часть чердачной лестницы, следователь Пономарев едва успел перепрыгнуть. Здание старое, в нем живут мыши и призраки…

— Я слышал, там была больница для умственно отсталых.

— Не совсем так, — возразила Эльвира. — Для умственно отсталых больниц не строят. Они работают — в основном на руководящих должностях. В мэрии, в райсовете, в милиции. В здании номер два по улице Щукина при советской власти располагалась больница для людей с психическими отклонениями. Милое местечко. Представляете, сколько нормальных людей там извели? Говорят, в здании до сих пор по ночам слышны стоны, скрипы, голоса, другие очаровательные звуки. Охрана по ночам на всякий случай держит дверь открытой, чтобы успеть улизнуть, если вдруг набросится потусторонняя нечисть…

— Фигня это все, — отмахнулся Татарцев, — провинциальные страшилки. Должна же в нашем городке быть хоть какая-то достопримечательность. История достаточно печальная. Вспыхнул дом барачного типа — бродяги в подвале пировали, уронили керосиновую лампу, занялись стены, перегородки — а там сплошное дерево, барак вспыхнул, как бумажка, люди едва успели выскочить, подул ветер, огонь перекинулся на здание прокуратуры.