— В доме за прошедший месяц несколько раз наводили порядок, так что никаких отпечатков пальцев там уже не осталось…

— Подожди ты со своими отпечатками, — поморщился он. — Во-первых, никаких доказательств, что генерал встречался в мотеле с любовницей. Это могла быть деловая встреча. Возможно, партнер намеренно не хотел афишировать свою личность, возможно, это произошло случайно — просто никому не было до них дела. Даже если любовница — ну и что? Ясное дело, она не хотела, чтобы ее видели. Любовницы разные бывают. Да и генералу это меньше всего было нужно. Где связь между убийством генерала и его встречей с любовницей? Ты проделал колоссальную работу, Эдик, молодец, но если покопаться, таких «компроматов» в жизни генерала можно накопать не один десяток. Представительный мужчина, пользуется успехом у женщин. Учитываем сносное материальное положение, возможность безнаказанно отлучиться, хромую супругу…

Мышкевич пристыженно молчал. Турецкий распрощался и сыграл отбой. Задумался. А информация, что ни говори, любопытная. Окраина Волоколамска — это ровно на полпути между Москвой и Мжельском. Человеку из Москвы — два часа езды (учитывая пробки), человеку из Мжельска — и того меньше…

А утром все болячки вновь! дали жару. Контрастный душ практически не помог. Он уныло рассматривал свое мутное отражение в зеркале ванной комнаты. Как дела, преуспевающий сыщик? Ты добился успеха, если утром встаешь, вечером ложишься, а в промежутке занимаешься тем, чем хочешь. Золотые слова. А может, отдохнуть денек-другой? — вкралась предательская мысль, — забаррикадировать дверь, отключить телефон и выспаться на весь остаток жизни?

Он рухнул на кровать, которая жалобно под ним заскрипела.

— Нет, мы не бессильны, мы безвольны…

Жизненный опыт подсказывал, что, если предаться ничегонеделанию, остаток жизни будет чудовищно мал. Он начал собираться в путь. Норматив одевания — как у эстонского спецназовца: пока горит свеча. После долгих сборов он смотрел на себя в зеркало уже без содрогания. Уставший мужчина, стоически несущий груз прожитых лет. Портила картину повязка на голове. Он осторожно размотал бинты, соорудил систему зеркал, чтобы осмотреть рану на затылке. Рана не кровоточила, затянулась твердой коркой. Он выбросил грязную повязку, извлек из сумки бейсболку, натянул поглубже на уши, помолился перед уходом — избавь, Боже, от врагов и разного рода назойливых друзей…

Ничто так не повышает квалификацию водителя, как идущая следом машина ГИБДД. Он намеренно ехал по правой полосе со скоростью не больше тридцати, уступал пешеходам, избегал бессмысленных перестроений. Машина с инспекторами медленно обогнула сзади, знакомый сержант смерил его недоброжелательным взглядом, что-то бросил водителю. Турецкий помахал ладошкой — мол, наше вам с кисточкой. Милицейская машина ринулась вперед, вонзилась в лужу, окатила его…

А в целом, день выдался по-настоящему майский, теплый, безветренный. Редкие облачка, повинуясь далеким воздушным потокам, уползали на север. В кафе «Рябинка» его по-прежнему не любили: вчерашний стейк из говядины наполовину состоял из соли.

— Странный вы какой-то, — заметила официантка. — Утро начинать с мяса… фу. Может, вам еще пельмешков налепить? — Судя по всему, лично она предпочитала начинать утро со скандала.

Промежуток времени до обеда он условно разделил на шесть эпизодов — равных по времени, но отличающихся по содержанию. Начал с людей семейных — как самых ответственных. Прокурора Сыроватова он поймал во дворе, когда тот гулял с собакой — существом невнятной породы, острым носиком, лисьими ушами и большими выразительными глазами.

— Вот жена отправила выгуливать, — как бы извиняясь, сообщил Сыроватов.