— И дождался?

Ронни кивнул:

— Не много, но достаточно. Кроме Лондона, несколько встреч состоялось в Александрии, а также в Каире — одни с немцами, другие с французами, третьи с ирландцами. И каждый раз это были новые фундаменталистские группировки. Между ними как будто не было явной связи. Затем всплыло имя. Абу Абдалла эль-Куртуби. Слышал о таком?

Майкл покачал головой:

— Нет. Я должен был о нем слышать?

— Не обязательно. Я сам точно не знаю, кто он такой. Судя по всему, он идейный вдохновитель группы религиозных радикалов, но я даже не могу узнать ее название. С этим...

Он заколебался, нахмурившись. Женщина в углу читала свой роман. Пожилой человек пил пиво. Слышались шаги людей, поднимающихся по лестнице. Какое-то движение.

— С этим эль-Куртуби что-то не в порядке, — продолжил Ронни. — Мой главный осведомитель в мухабарате заткнулся, когда я упомянул его имя. Заявил, что никогда о таком не слышал. Но он врет. Я начал наводить справки. И тогда начались убийства.

Холли снова прервал его:

— Майкл, у него есть связи здесь, в Англии. Я думаю, у него есть друг в Воксхолле. Может быть, в других местах тоже. Не спрашивай меня, зачем и для чего. Но мне нужно узнать. Ты нужен мне, Майкл. Ты нужен мне в Египте.

Майкл допил свой бокал. Его рука слегка дрожала. На него нахлынули неприятные воспоминания. Он никогда не жалел о своем решении выйти в отставку.

— Извини меня, Том. И ты, Ронни. Извините меня, но я просто не могу себе позволить снова дать себя впутать в ваши дела. Вы знаете, почему я ушел. Я не могу снова влезать в это.

— Я не прошу тебя. Я только...

— Я вышел из игры, Том. Мне в самом деле жаль, но другого ответа не будет.

Том замолчал. Он взглянул на Ронни, потягивавшего свой джин и, казалось, глубоко задумавшегося. Когда Перроне снова поднял глаза, выражение его лица изменилось.

— Майкл, фундаменталисты пытаются набрать силу. Вот к чему идет дело. Ты знаешь, что это означает, знаешь не хуже меня. Именно это мы стараемся предотвратить уже много лет. Если это случится... — Он сделал паузу. — Прошу тебя, Майкл, подумай об этом. Ради меня, ладно?

В тоне, каким Ронни высказал свою просьбу, слышалась серьезность, озадачившая Майкла. Как будто Перроне на мгновение забыл о маске позера. Что оказалось под ней? Хотя Майкл не был уверен, ему показалось, что он увидел смертельно испуганного человека. Но что его испугало?

— Пожалуй, мне пора идти, — сказал Майкл. Поколебавшись, он обратился к Перроне: — Я подумаю, Ронни. Я не хочу оставлять тебя в беде. Но мне нужно во всем разобраться. Ты ведь понимаешь?

— Да. Понимаю, Майкл. Но, пожалуйста, подумай.

Том Холли положил руку на плечо Майкла:

— Майкл, могу ли я рассчитывать, что ты будешь в городе завтра вечером?

— Если только для того, чтобы поговорить об этих вещах, то, думаю, нет. Мне хочется покончить с похоронами, прежде чем начать серьезные размышления.

Холли покачал головой:

— Не торопись, Майкл. Серьезно все обдумай. Но мне бы хотелось повидаться с тобой завтра, если будет возможность. Это весьма важное дело, хотя совершенно другого характера. Я хочу познакомить тебя кое с кем.

— Не обещаю, Том. Ты не можешь подождать до воскресенья?

— Боюсь, что нет. Завтра вечером — последняя возможность. Если бы ты не оказался здесь, я бы даже не думал об этом. В Школе восточных и африканских исследований в семь часов будет прием. В библиотеке. Пожалуйста, Майкл, постарайся там появиться.

— Я постараюсь, Том. Честное слово. Но ничего не обещаю.

Они поднялись вместе.