Они двинулись по коридору в том направлении, куда Голландец увел Папу. Майкл шел впереди. Галерея продолжалась около сотни ярдов, а затем резко повернула под прямым углом. Они остановились у поворота. Майкл пропустил Айше вперед, как будто он конвоировал ее, и они вышли из-за угла.

В конце короткого коридора была дверь из эбенового дерева. Перед ней стоял на страже мухтасиб. Он потерял бдительность. В глубине пирамиды, посреди пустыни нападение казалось немыслимым.

Они оказались в нескольких футах от часового, прежде чем тот что-то заподозрил. Но к тому времени, как его подозрения переросли в уверенность, пистолет Майкла уже был приставлен к его виску.

— Брось оружие на пол. Пошевеливайся. Только без фокусов, не строй из себя мученика.

Мухтасиб угрюмо повиновался.

— Внутри много людей?

Мухтасиб молчал.

Ударом в лицо Майкл сломал ему нос. Мухтасиб закричал от боли.

— Мне нужно знать, сколько там людей.

Часовой по-прежнему отказывался отвечать.

Майкл снова поднял руку.

— Шейх. Голландец. Старик. Несколько священников. Клянусь, больше никого!

Майкл ударил его рукояткой пистолета в висок. Сейчас было не до щепетильности.

Айше отворила дверь, и Майкл неслышно вошел в проход, держа «беретту» перед собой.

Папа сидел в кресле. Рядом с ним находился человек, в котором Майкл узнал эль-Куртуби. Позади Папы стоял Голландец, приставив пистолет ему к затылку. При появлении Майкла он обернулся.

— Не советую стрелять, мистер Хант, — сказал он. — Вы же не можете быть уверены, что я не успею пристрелить его.

— Это будет последнее, что вы совершите в жизни.

— Тем не менее.

Надолго наступила тишина. Майкл не мог рисковать. Если он пошевелится, в голове Папы окажется пуля.

— А теперь, — сказал Голландец, — бросайте оружие. Думаю, вы меня уже достаточно хорошо знаете. Я застрелю Папу без колебаний. Его жизнь зависит от вас.

Майкл бросил пистолет.

— Я рад, что у вас еще осталось немного разума, мистер Хант. — Голландец направил свой пистолет на Майкла. — Идите сюда.

Майкл сделал несколько шагов вперед. Он был в ярости, его душила ненависть к этому человеку, но он осознавал свою беспомощность.

— Становитесь на колени.

Майкл неохотно опустился на пол. Он вспомнил, как Голландец перерезал человеку горло в кафе для немых. И он слышал от Айше рассказ о гибели Григория и Фадвы.

— Не судьба вам убить меня, мистер Хант. Я нужен Аллаху. Он избрал меня своим орудием. Все и вся, стоящие на моем пути, будет сметено.

Голландец опускал пистолет, пока его дуло не прикоснулось к затылку Майклу. Он не испытывал никаких особенных чувств — он убил многих людей, убьет еще одного. В этот момент он услышал резкий щелчок и оглянулся.

Женщина целилась в него из пистолета. Он забыл про нее. Он столько лет учил себя считать женщин пустым местом, что они в самом деле превратились для него в ничто. И вот женщина угрожает ему. Он поднял руку.

Айше выстрелила. Прогремело эхо. Пуля ударила Голландца в грудь, и он пошатнулся.

— Нет! — закричал он. — Ты не имеешь права!

Она выстрелила снова и снова попала.

— Аллах... избрал меня!

Его рука дрожала, но он прицелился и выстрелил. Пуля прошла мимо. Айше выстрелила еще раз, пуля попала ему в плечо и отбросила назад. Голландец споткнулся и упал на колени.

— Помнишь маленькую девочку? — спросила Айше.