— Ты уверена, что ему можно доверять?

— Абсолютно.

— А ты уверена, что он пустит тебя к себе?

— Уверена. Он живет совсем рядом. В Имад-эль-Дин.

— Прекрасно. Мы отправимся туда чуть позже, когда все немного утрясется. А пока оставайся здесь.

Улыбнувшись, Майкл протянул руку и погладил ее по щеке. Ее кожа была холодной. Она не отстранилась, позволив погладить себя, как кошка, едва терпящая прикосновение хозяина. Майкл медленно опустил руку.

— Нельзя позволить, чтобы это встало между нами, — прошептал он.

— Рашид тоже так говорил, — ответила она, — и тоже не понимал.

— Чего не понимал?

— Что долг — еще не все. Что ты должен увидеть настоящую жизнь за теми вещами, которые кажутся наиболее важными. Именно из-за этого происходят кровопролития. Люди в первую очередь думают о самом важном, и со временем все остальное теряет всякое значение. Но наша жизнь состоит из мелочей. Рашид не смог этого понять и был убит, Этот самый Надим, все его фанатики — они не понимают, что именно на самом деле важно для людей. Хотелось бы мне знать, как они разговаривают со своими женами и детьми. А ты, Майкл, ты точно такой же, как они. Ты должен спасти мир, и тебя не волнует, что может случиться с людьми вроде меня, которые всего лишь пытаются найти смысл в мелочах.

— Я не забочусь о мире, — ответил он. — Я забочусь о тебе.

Айше подняла глаза. Ее залитое слезами лицо было бледным. «Не от страха, — подумал он, — не от гнева, а от непонимания, настолько глубокого, что оно душило ее, не давая вздохнуть». Она дрожала, в комнате было холодно, во всем чувствовалась зима.

— Правда? — спросила она.

На улице все холодало. С севера дул резкий ветер. В воздухе пахло морозом и снегом. К тюрьмам украдкой двигались первые крытые грузовики с арестованными.

* * *

По улице медленно шагал человек. Проходя под окнами квартиры Майкла, он поднял глаза, затем, достав из одного кармана маленький блокнот, а из другого ручку, сделал какую-то пометку. Убрав ручку и блокнот, он двинулся дальше.

Глава 16

Понедельник, 29 ноября

Майкл отсутствовал неделю, которая показалась Айше целым месяцем. Они никогда раньше не расставались больше чем на день, и она теперь с трудом переносила разлуку, у нее было такое чувство, будто он бросил ее. Она проводила все дни в квартире Махди, как птица в клетке, постоянно глядя в полуприкрытые ставнями окна на улицы, которые все еще казались безжизненными.

Махди каждый день, как все последние тридцать лет, отправлялся в университет. И всякий раз приносил плохие новости. Новый режим не теряя времени закручивал гайки. В университетах и колледжах, заведениях, которые связывали с наступлением Запада на чистоту ислама, начались чистки. В Американском и Каирском университетах, так же как и во многих других учебных заведениях, преподаватели получали письма, извещающие, что в их услугах больше не нуждаются. Преподавание социологии, антропологии, философии и европейской культуры было полностью прекращено. Программы других дисциплин радикально пересматривались, чтобы удовлетворить требования новой идеологии. В мечетях и мусульманских школах по всей стране набирались преподаватели Корана, исламских традиций, толкователи шариата.

Все это само по себе было достаточно серьезно, но гораздо более тревожили известия об арестах преподавателей и студентов в кампусе и за его пределами. Аресты, если верить рассказам, сопровождались казнями. Махди осторожно выяснял в музее, не интересовался ли кто-нибудь Айше, но, судя по всему, она еще не привлекла внимания властей. Ее отсутствие на работе было замечено, и в ближайшем времени ей предстояло решить, возвращаться в музей или нет.