— Майкл, мне так жаль... Твой отец...

Майкл кивнул. Сегодня вечером он приехал из Каира и завтра утром должен отправляться в Оксфорд, на похороны отца.

— Завтра в одиннадцать. Ты будешь?

Холли кивнул:

— Да, хотелось бы. Если Пол не возражает против моего присутствия.

Пол был братом Майкла, католическим священником, недолюбливавшим Тома и его несколько показной атеизм. Он должен был руководить похоронами.

— Он не станет возражать. Ты же старый друг. Отец тебя любил, чего нельзя сказать о его отношении к большинству других людей. Завтра на кладбище будет немного народа.

— Да. Наверно. Я тоже так думаю. Слушай, Майкл, — Том начал снимать собственный промокший плащ, — почему мы стоим здесь? Давай чего-нибудь выпьем, потом подумаем о закуске. Или, может, ты голоден?

Майкл улыбнулся и покачал головой.

— Одну минутку, Майкл. — Том повернулся, передал свой плащ через деревянный барьер слева от него, взял билет и спросил у портье: — Меня не спрашивал джентльмен по имени Перроне?

Портье покачал головой:

— Боюсь, что нет, мистер Холли. Вас не спрашивал никто, кроме джентльмена, с которым вы только что говорили.

— Ясно. Должно быть, он тоже задержался. Когда он прибудет, пропустите его, хорошо? Дорогу он знает. Мы будем в баре.

— Хорошо, сэр.

Холли пошел было прочь, потом снова повернулся:

— Джон, какие последние новости с Кингс-Кросс? Хоть что-нибудь?

Лицо портье помрачнело.

— Последнее, что я слышал, сэр, — восемьдесят три трупа. Когда всех найдут, будет больше сотни. Прямо как на войне. Только это не война, а хладнокровное убийство. Какая злоба — даже хуже. Всех ирландцев надо выслать на родину.

— Да, это хуже, чем злоба, Джон. Гораздо хуже.

Холли глубоко вздохнул и повернулся к своему другу. Как мало люди знают о настоящей злобе!

— Ты ждешь Ронни Перроне?

— Да. Извини, нужно было сказать раньше.

— Полагаю, не для соболезнований.

Холли покачал головой. Его густые рыжеватые волосы редели.

— Нет. Все это мы оставим на завтра. Сегодня другие дела...

— Пользуешься тем, что я оказался в городе?

— Да, если угодно. Слушай, Майкл, пошли наверх. Мы не можем говорить здесь.

Чтобы попасть в коктейль-бар, нужно было подняться по небольшой лестнице. В баре было почти пусто. Не такой был вечер, чтобы приезжать в город или задерживаться после работы. Отблески света на красных, зеленых и желтых бутылках создавали в помещении атмосферу натянутой торжественности. В углу, у окна, смотрящего в сад, сидела средних лет женщина в твидовом костюме, потягивая бренди. Тьма наползала на маленький сад густым сплошным покровом. Бармен медленно поднялся с табурета и неуверенно улыбнулся:

— Рад вас видеть, мистер Холли. Хорошо, когда появляется знакомое лицо.

— Сегодня довольно тихо.

— Да, сэр. Неважный вечер, сэр.

— Да. — Холли сделал паузу. — Сделайте-ка «Гленфиддих» и капельку имбирной.

— Американской, сэр?

— Нет, обычной.

— Конечно, сэр.

Том полуобернулся:

— Майкл, что ты будешь?

— Что? А, сделайте мне кампари с содовой. Без льда.

— Капнуть лимона, сэр?

— Да, спасибо.

Взяв бокалы, они уселись за столик настолько далеко от женщины, насколько позволяла вежливость. Том заметил, что рука его друга слегка дрогнула, когда он ставил свой бокал на стол.