Он испытывал сильное искушение, и у него не осталось иллюзий. В комнате отеля более чем достаточно улик — ДНК и отпечатки пальцев свяжут его с убийством; арест — вопрос времени. Подумал о том, что его ждет, — долгие допросы в полиции, адвокаты, журналисты, вспышка камер, бесконечные месяцы ожидания. Потом подумал о Квери и Габриэль — в особенности о последней.

«Но я не безумен, — убеждал себя он. — Возможно, и убил человека, но я не безумен. Либо жертва сложного заговора, цель которого состоит в том, чтобы убедить меня в собственном безумии, либо кто-то пытается меня подставить, шантажировать, уничтожить».

Верит ли он властям — педантичному Леклеру, к примеру? Сумеет ли тот добраться до автора ужасной ловушки? Сделает ли это лучше, чем сам Хоффман? Ответ показался ему очевидным.

Александр вытащил из кармана мобильный телефон немца. Тот упал в воду с едва слышным плеском, белая полоска появилась и тут же исчезла на мутной поверхности.

На дальнем берегу стояли дети с велосипедами и смотрели на него. Хоффман перелез обратно через перила, быстро пересек мост и прошел мимо них, сжимая в руках ноутбук. Он ожидал, что они его позовут, но дети стояли с серьезными лицами и молчали. Он подумал, что в его внешности было нечто напугавшее их.

Прежде Габриэль никогда не заходила в ЦЕРН. Он сразу напомнил ей университет Северной Англии, где она училась, — уродливые, но функциональные кварталы, выстроенные в шестидесятые и семидесятые годы; в неряшливых коридорах полно серьезных людей, как правило, молодых. Они о чем-то беседовали, стоя возле плакатов с рекламой лекций и концертов. Габриэль узнала даже характерный запах мастики, пота и столовской пищи. Она подумала, что Алекс чувствовал бы себя здесь комфортно, в отличие от нее, когда она попадала в изящные кабинеты квартала О-Вив.

Секретарь профессора Уолтона попросил ее подождать в вестибюле компьютерного центра и отправился на поиски шефа. Теперь, когда Габриэль осталась одна, ей ужасно хотелось сбежать. Мысль, возникшая у нее в ванной комнате в Колоньи, когда она нашла визитку — женщина сразу ему позвонила и, не обращая внимания на его удивление, попросила о встрече, — теперь казалась ей глупой и бессмысленной. Она повернулась, чтобы направиться к выходу, но заметила старый компьютер в стеклянной витрине. Подойдя ближе, прочитала, что это процессор NeXT, который положил начало «Всемирной паутине» в ЦЕРНе в 1991 году. На металлическом корпусе так и осталась надпись: «Эта машина является сервером — не обесточивать!»

«Поразительно, — подумала она, — с каких приземленных вещей все начиналось».

— Ящик Пандоры, — раздался голос у нее за спиной; она повернулась и увидела Уолтона. Ей стало интересно, как долго он за ней наблюдает. — Или Закон непредвиденных последствий. Ты начинаешь с того, что пытаешься создать исходную вселенную, а все заканчивается тем, что получается «eBay»… Давайте пройдем в мой кабинет. Боюсь, у меня мало времени.

— Вы уверены? Я бы не хотела вам мешать. Могу зайти в другое время.

— Все в порядке. — Уолтон внимательно посмотрел на Габриэль. — Вас интересуют проблемы искусства и элементарных частиц или речь пойдет об Алексе?

— Честно говоря, я пришла из-за Алекса.

— Так я и подумал.

Он повел ее по коридору с развешенными на стенах фотографиями старых компьютеров. Далее шла череда кабинетов — двери с матовыми стеклами, слишком яркие лампы дневного света, линолеум, серые стены, — Габриэль совсем не так представляла себе дом Большого адронного коллайдера. И вновь она с легкостью смогла представить Алекса: такое место работы куда больше подходило человеку, за которого она вышла замуж, чем его нынешний вылизанный кабинет, созданный дорогим дизайнером, с кожаными креслами и шкафами с экземплярами первых изданий книг.