— Финансовые доходы за второй квартал — понижение на три процента, — по памяти начал цитировать Клейн, — доходы шестьдесят центов на акцию: не слишком хорошо, но логики я не понимаю.

— Ну должна быть какая-то логика, — вмешался Квери, — в противном случае ВИКСАЛ на это не пошел бы. Почему бы тебе, Алекс, не показать что-нибудь еще?

Хоффман поменял картинку на экране.

— Ладно. Вот, видите, еще одна продажа без покрытия, которую мы выставили сегодня утром: двенадцать с половиной миллионов акций «Виста эруэйз» по семь евро за акцию.

«Виста эруэйз» — дешевая высокообъемная авиалиния, которую никто из присутствующих не считал идеальным выбором.

— Двенадцать с половиной миллионов? — повторил Эстербрук. — Серьезный объем. У вашей машины есть яйца, надо отдать ей должное.

— Послушайте, Билл, — ответил Хьюго, — разве это так рискованно? Все авиалинии в наши дни — достаточно хрупкие вложения. Эта позиция меня совершенно не смущает.

Однако он перешел к защите, и Хоффман понял, что Квери заметил подъем европейского рынка: если такая тенденция пересечет Атлантику, то их может увлечь течение, и им придется продавать с потерями.

— «Виста эруэйз», — сказал Клейн, — имеют двенадцать процентов роста по пассажирским перевозкам в последнем квартале и, по прогнозам, получат девять процентов прибыли. Они только что закупили новые самолеты. Я также не понимаю смысла этой позиции.

— «Уинн резортс», — прочитал со следующего экрана Хоффман. — Без малого миллион по сто двадцать четыре доллара.

Он недоуменно нахмурился. Такие огромные ставки на понижение не были характерными для обычного комплекса мер ВИКСАЛ.

— Ну а это меня и вовсе поражает, — заявил Клейн, — потому что в первом квартале у них был рост с семи и четырех десятых миллиона до десяти, с дивидендами в размере двадцати пяти центов на акцию, и у них появился новый курорт в Макао. Настоящая лицензия на прибыль — только на настольных играх они заработали двадцать миллиардов за первый квартал. Вы позволите? — И не дожидаясь разрешения, он наклонился, схватил мышь и начал быстро просматривать последние продажи.

От его костюма пахло так, словно он только что вернулся из химчистки; Хоффману пришлось слегка отодвинуться.

— «Проктор энд Гэмбл», шесть миллионов по шестьдесят два… «Экселон», три миллиона по сорок один с половиной… и все опционы… Господи, Хоффман, на землю скоро упадет астероид?

Он почти прижался лицом к монитору и, вытащив блокнот из нагрудного кармана, принялся быстро записывать цифры. Но Квери протянул руку и ловко выхватил блокнот.

— Непослушный мальчик, Эзра, — сказал он. — Вы же знаете, в нашем офисе нет бумаги. — Он вырвал страничку, скомкал ее и засунул в карман.

— Скажите мне, Алекс, такая резкая игра на понижение… — вмешался Франсуа де Гомбар-Тоннель, любовник Эльмиры. — Компьютер принимает решения самостоятельно, или требуется вмешательство человека, чтобы претворить их в жизнь?

— Совершенно независимо, — ответил Хоффман, стирая с экрана детали продаж. — Сначала алгоритм определяет акции, которыми он намерен торговать. Затем изучает имеющиеся тенденции за последние двадцать дней. После чего осуществляет покупку или продажу таким образом, чтобы рынок ничего не заметил, а цены не изменились.

— Получается, что весь процесс полностью автоматизирован? И ваши трейдеры — лишь пилоты аэробуса?

— Очень точное сравнение.