Ричард вынул сигарету изо рта и сказал:

— Боже, я об этом знаю. Это на каждой чертовой пачке написано, что курение вредно для здоровья.

— И еще знаете что? Она очень… легко читается. Прямо не оторваться.

Что и требовалось доказать. Клинически очевидно, что у парня не все дома. Ричард прекрасно знал, что никто никогда не считал его книги легким чтением. Все считали их нечитабельными. И все сходились на том, что «Мечты ничего не значат» еще более нечитабельны, чем «Преднамеренность».

— Я и «Преднамеренность» читал. Просто залпом проглотил.

Ричард не думал, что эти заявления — блеф или розыгрыш. Даже сейчас он не допускал такой мысли. И Ричард не ошибся: молодой человек говорил правду. Но на всякий случай Ричард спросил:

— Что происходит в самой середине «Преднамеренности»?

— Там с середины начинается… курсив.

— А что происходит перед самым концом?

— Все начинается сначала.

Стив открыл книгу и прямо-таки «любовно» (увы, старомодные наречия не очень-то верно служат современному человеку) посмотрел на титульный лист, где под толстой полиэтиленовой пленкой была вставлена абонентская карточка больничной библиотеки, откуда он украл книгу. Не той больничной библиотеки, откуда он украл «Преднамеренность». Это была карточка библиотеки другой больницы, куда перевели Кирка после того, как его во второй раз покусал Биф. Кирк со слезами на глазах (и с окровавленными бинтами, закрывающими ему рот) сообщил Скуззи, что Ли собирается прикончить Бифа. И Кирк хотел, чтобы Скуззи пошел и отдубасил Ли! «Не будь идиотом», — ответил Кирку Скуззи. Но Кирк поклялся, что отомстит за смерть Бифа… Если автор захочет подписать свою книгу — что ж, пожалуйста, — Скуззи к этому готов. Книга была в очень хорошем состоянии: почти как новенькая. В больнице никто — ни дряхлые старушки, ни бледные тени в махровых халатах, ожидающие результатов анализов, ни уголовники, заштопанные после очередной травмы на работе, — никто из них не искал утешения или развлечения в романе «Мечты ничего не значат»…

— В «Колдуне» — вы там играли с еще одним писателем.

— С Гвином.

— С Гвином Барри. Автором бестселлера.

— Да, это он.

— Первый в списке. Оглушительный успех. Просто запредельно.

— Вот именно. Запредельно — это когда то, что ты пишешь, является чистопробным дерьмом.

— Совершеннейшим бредом.

— Чистейшей дрянью.

— Полнейшей мурой.

Ричард посмотрел на молодого человека. Глаза молодого человека сузились, в них вспыхнули огоньки ярости. Тонкие губы вытянулись в изогнутую прорезь. Чокнутый маньяк, который ненавидит книги Гвина. Почему их так мало?

— И жена у него наркотой балуется.

— Деми? Деметра?

— И ей определенно нравятся наши… цветные братишки.

— Да бросьте вы.

— Не знаю, в курсе вы или нет. Во-первых, она была классической кокаиновой шлюшкой. Из этих шикарных лечебниц для наркоманов не вылезала. Наркозависимость. Такие дела. И еще этой большой белой леди нравятся черномазые. Думаете, это можно утаить?

— Когда это было? Почему же ничего не выплыло?

— Все очень просто, представьте, что вы лежите, скажем, где-нибудь на полу. И вам так кайфово, что просто слов нет. А все потому, что Ланс или кто-нибудь еще принес белый мешочек и дал вам нюхнуть. И вот стоит над вами этот черномазик и торжественно так протягивает вам руку, как они это умеют, — Скуззи вытянул руку ладонью кверху, чтобы показать, как они это делают.