Знакомая специально встретилась с Ингрид, пообщалась с ней и затем донесла свое мнение Петеру: "Да, с такой женщиной ты многим рискуешь". И все же он решился, видимо, рассчитывая справиться с предполагаемыми трудностями такого брака. Он взял с Ингрид слово, что она будет во всем подчиняться ему, в том числе и в вопросах своей профессиональной карьеры. Ингрид легко согласилась с этим условием, поскольку во всем доверяла мужу: она видела, что он обладает чутьем предпринимателя, а сама была совершенно неопытна в деловой сфере. Как удачно выразилась одна из ее подруг: "Она была сильной женщиной, ищущей еще более сильного мужчину". Сама Ингрид объясняла это так: "Ну да, возможно, он был продолжением моего отца. Полагаю, что я искала второго отца. Петер учил и организовывал меня... Мной всегда руководили мужчины: сначала отец, потом дядя Отто, потом мои режиссеры. И затем Петер, взявший меня под строгий контроль. Вместо того, чтобы учить меня быть независимой, поступать самостоятельно, он связал меня своей постоянной помощью, тем, что делал все сам, принимал за меня решения. Но должна признать: это я во всем виновата, потому что с самого начала беспрестанно обращалась к Петеру за советом и руководством и полностью полагалась на него..."
2 октября 1937 года Ингрид начала работу над своим восьмым фильмом "Единственная ночь". И вновь ее партнером стал Эдвин Адольфсон. Бывшие любовники играли двух возлюбленных, и в процессе съемок у них было несколько любовных сцен, где они страстно целовались. Однако их отношения заканчивались сразу после того, как раздавалась команда "Стоп". Изменять мужу Ингрид не собиралась. Съемки фильма завершились 20 декабря, после чего Ингрид и Петер должны были отправиться в путешествие по Норвегии. Однако неотложные дела Петера в клинике сорвали эти планы. Чтобы жена не сильно огорчалась, он подарил ей роскошную горжетку из чернобурки и пообещал взять длительный отпуск следующим летом. Вдобавок ко всему, свой подарок Ингрид сделали и кинозрители, которые назвали Бергман самой популярной актрисой 1937 года (за Ингрид было подано 15 208 голосов, второе место заняла сама Грета Гарбо, собравшая 10 946 голосов).
Между тем слава Бергман вышла далеко за пределы Швеции. Сначала на нее обратили внимание в Германии (как мы помним, она была наполовину немка). Сам министр пропаганды Геббельс восторгался талантом актрисы и мечтал, чтобы она снималась в фильмах киностудии УФА, одной из крупнейших в Европе. Бергман согласилась, причем во многом из-за того, что хотела угодить своей родной тетке Мутти, которая проживала в Германии. В начале 1938 года она заключила договор на участие в двух фильмах УФА. Тогда же на Бергман обратили внимание и в Голливуде. Здесь невольным протеже актрисы стал... обыкновенный лифтер. Он был знаком с помощницей известного голливудского продюсера Дэвида Селзника и как-то в разговоре похвалился ей, что вся Швеция буквально сходит с ума по фильму "Интермеццо", где главную роль играет талантливая актриса Ингрид Бергман. Помощница фильм посмотрела и тоже оказалась под впечатлением игры Бергман. Тут же об этом было доложено Селзнику, но тот какое-то время колебался приглашать в Голливуд новую звезду, поскольку с головой был занят двумя проектами - фильмами "Унесенные ветром" и "Ребекка".
А Бергман снялась на родине в фильме "Лицо женщины". Во время работы над ним она поняла, что забеременела. И сообщила об этом мужу. В тот же вечер они отметили это событие ужином с шампанским в кафе "Ройяль". Эта беременность вынудила боссов УФА поторопиться с началом съемок: вместо конца мая они начались в начале апреля. Фильм назывался "Четыре подружки". Съемки продлились почти два месяца, и все это время Ингрид жила в уютном загородном доме с тремя немецкими актрисами, ее киношными подругами по фильму. Завершив съемки, Ингрид (она была на пятом месяце беременности) вместе с мужем отправилась на автомобиле в Париж, а оттуда в Монте-Карло. |