Сделала она это прямо перед прилетом бабушки Любы из Рима, чтобы времени на скандальное выяснение отношений осталось как можно меньше. Честно говоря, ей было очень стыдно перед родителями за то, что она с ними сделала, даже если они сами были виноваты и вполне заслужили эти сутки содержания в клетках в зверином обличье. Скандала, как ни странно, не случилось. Но и примирения со всепрощающими поцелуями и объятиями тоже не произошло. Сначала родители, толкаясь, побежали в ванну и, не поделив ее, дружно мылись под душем. Выйдя оттуда, они, потупив взоры, принесли Вики свои извинения и попросили никогда больше не превращать их в животных.
– Ты не представляешь, какой это был кошмар! – сказал отец, не отрывая глаз от своих беспрерывно шевелящихся пальцев.
Ма-Маша ежесекундно поглядывала на себя в зеркальце, словно проверяя, не превратилась ли она снова в мышку. Вики тоже извинилась перед родителями.
– Вики, Фил, Карма! Я надеюсь, мне не надо объяснять, что это недоразумение должно остаться в стенах башни, – обратилась к присутствующим Ма-Маша, вроде бы окончательно придя в себя (только сейчас Вики открылся потаенный смысл этого речевого оборота). – Мы с Германом серьезно провинились перед Вики и, наверное, получили по заслугам. Но если об этом узнает кто-то кроме нас, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Понятно?
Девочка-ведьма, важный филин и ворона с раненым крылом дружно покивали с очень серьезным видом.
– И надо срочно расколдовать Герту с Розой, – добавил Герман Адамсон.
– А вот здесь я с тобой не соглашусь. Розу можно. Герта же и так всегда зла и непредсказуема. Что с ней будет после такого фиаско? Я бы подождала маму, – сказала Ма-Маша, и на лице ее мелькнуло подобие улыбки. – Превратить Верховную ведьму в жабу – да это же просто мечта! Жаль, что никто об этом не узнает. Надеюсь, Герте это пойдет на пользу, и она впредь будет с нами поосторожнее.
– Кстати, про бабушку, – Вики посмотрела на часы, – она уже приземлилась. Вы опоздали в аэропорт.
Ровно через полчаса к ним присоединилась обиженная баба Люба. Вики была уверена, что из аэропорта до башни она летела на чемодане или на другом подручном (ручном) средстве, иначе бы так быстро не добралась.
– Не встретили больную пожилую женщину! Да что с вами такое происходит? Телефон не берете. Морды у всех такие постные. У девочки сегодня такой праздник, а у тебя, Машка, глаза заплаканные. Что случилось? – напустилась на них с порога баба Люба, дородная кустодиевская красавица, одетая по последней миланской моде и выглядящая немногим старше своей дочки Маши. Не дав никому открыть рот, чтобы попытаться ответить на обвинения и вопросы, она втянула воздух ноздрями, как заправская хищница. – А что это за запах? Такой до боли знакомый и отвратительный. Здесь Герта? Вы впустили ее в дом? Вики все знает? У нее в ухе Уроборос? Что вы тут натворили, дети? Нельзя вас оставлять одних!
Баба Люба плюхнулась на мягкий, протертый до пружин, кожаный диван в прихожей и картинно схватилась за сердце. Пришлось Вики ей все рассказать. В красках. Но больше всего, естественно, получилось у любимой Вики черной краски. Вики рассказывала, размахивая руками, в одной из которых была зажата кукла Федди, а мама с папой и Фил с Кармой послушно кивали головами. Глаза бабы Любы во время рассказа наливались то злобой, и тогда метали молнии, то восхищением, и тогда они светились ясным солнышком. Она периодически грозила пальцем дочке с мужем, а когда Вики закончила свой рассказ, Люба встала и обняла ее крепко-крепко.
– Молодец, девочка! Все правильно сделала. Мое воспитание! Мотю жалко. Любила я ее, дуру несчастную. А вам, балбесам, так и надо! Мало того что купились на дешевые фокусы и посулы Герты, так еще и, со мной не советуясь, согласились подвергнуть дочку опасным тестам. |