На что она, молча, потянулась к нему, после чего послышался легкий хрустальный «дзынь».

– Ты отлично справился, – произнесла девушка, когда попробовала рыбу. – Вкус нежный, овощи перебили запах тины. Очень вкусно.

– Лестно слышать такие слова от профессионального критика, – усмехнулся он.

– У меня папа был поваром. Работал в дорогом ресторане, куда приходили весьма влиятельные люди. Он частенько мне готовил что нибудь эдакое.

– Почему в прошедшем времени? – улыбка мигом сошла с лица Максима.

– Погиб. Уже как пятнадцать лет прошло с тех пор.

– А мама?

– А мамы не было. Точнее она то есть, наверно. Но где – поистине загадка Вселенной.

– Кто же тебя воспитывал?

– Армейский друг отца. Собственно, в его квартире сейчас и живу, а он с женой обустроился в Подмосковье.

Максим тогда как то замялся, честно говоря, не знал, что и говорить. На человека, жаждущего утешения, она не похожа, но и показать равнодушие было бы совсем неправильно.

– Не переживай, – откинулась девушка на спинку стула с бокалом вина в руке. – И не ищи подходящих слов, все в порядке. У меня было вполне себе счастливое детство. А печальные события случаются, ничего не поделаешь. Лучше расскажи о себе.

– Да что о себе рассказывать? Мать с отцом живут за границей, летаю к ним по большим праздникам, а так созваниваемся. С двадцати лет живу один, сначала была учеба, тусовки, как и у многих, сейчас вот остепенился, наверно. Работа, дом, иногда вылазки с друзьями на рыбалку или охоту.

– То есть, дозрел до серьезных отношений?

– Возможно. Только вот годы холостяцкой жизни все таки сказались не лучшим образом на характере. Привык к свободе.

– Поверь мне, свободным можно оставаться даже, когда состоишь в отношениях.

– Это как? Гулять на сторону с позволения второй половинки?

– Ну, если свободу ты усматриваешь исключительно в бесчисленном количестве любовниц, тогда да.

– А твоя версия?

– Так ли это важно?

– Важно. Мне важно, – Максим внимательно смотрел на нее, ловил каждое движение.

– Ладно. Когда двое одинаково смотрят на мир, тогда они свободны, свободны друг для друга и для всего остального мира. Посуди сам, не надо лгать, ограничивать себя, не нужно ждать позволения. Все происходит само собой и не вызывает отторжения у того, кто рядом.

– По личному опыту судишь?

– Да.

– И что же разрушило такую идиллию? Взгляды изменились?

– Нет, лишь очередное печальное стечение обстоятельств.

– Не хочешь поделиться?

– Это слишком личное, извини, – сейчас взгляд Насти наполнился печалью, видимо, эта печаль еще не утратила своей разрушительной силы и по прежнему вызывала сильную душевную боль.

– Да нет, это ты прости меня. Не хотел бередить старые раны.

– Уже поздно. Думаю, мне пора, – девушка встрепенулась, быстренько встала и начала собирать тарелки со стола. – Спасибо тебе еще раз за такой чудесный вечер.

– Может, останешься? – Максим заметил, что каждое их свидание заканчивается неприятным осадком на душе. Говорило ли это о том, что они все таки не подходят друг другу? Кто знает. В конце концов, встречи должны оставлять после себя особое возвышенное состояние, должны окрылять, а здесь все наоборот.

– Нет, Максим. Не сегодня.

И Настя направилась было в коридор, но Макс решил проявить характер. Он, молча, встал со стула, подошел к ней, подхватил и перекинул через плечо, после отволок в спальню. Настя же не стала сопротивляться, она повисла на нем как полотенчико и вдруг рассмеялась:

– Ты слишком буквально воспринял мои слова там, в кинотеатре.