Время шло. Медленно, но верно к остальным возвращалась способность двигаться. Первым подал голос Отелло, слова произносились медленно и отчетливо.

— Молодцы. Учитывая обстоятельства, все могло быть гораздо хуже.

— Гораздо хуже? — невнятно проворчала Кресс, но быстро вернулась к собственному стилю общения. — Мы похоронены заживо, окружены вроде как целой армией орков и гоблинов, находимся в самом центре вражеской территории, и весь Гоминиум скорее всего считает, что мы мертвы. У нас столько же шансов выбраться отсюда, как и у одноногого человека — выиграть состязание «Дай пенделя другому».

Флетчер не мог не фыркнуть от смеха. Тут он услышал, как Сильва всхлипнула.

— Эй… ты в порядке? — спросил Флетчер, подползая к ней.

Он создал вирдлайт и увидел, что ее полузажившее плечо и верхняя часть груди все еще носили следы зубов Наная, рваный полукруг шрамов. Он положил свою руку на ее, он она отшатнулась.

— Не трогай меня, — прошипела Сильва.

— Сильва… Мне очень жаль Сариэль, — тихо проговорил Флетчер.

— Это ты убил ее, — прошептала Сильва, в голубых глазах стояли слезы. — Я спасла тебя, а потом ты убил ее. Я чувствовала, как обрушились камни, как переломился ее позвоночник. Она умирала несколько часов, ты знал об этом, Флетчер? Переломанное тело, почти никакого воздуха. Одна в темноте.

— Она отдала свою жизнь ради тебя, — сказал Флетчер, но от точки зрения Сильвы его затошнило. — Она знала, что это единственный выход.

— Не ты должен был решать! — закричала Сильва, отталкивая его от себя.

— Ты права, Сильва. Решала Сариэль, — просто сказал Флетчер.

Сильва не ответила, свернувшись клубком и прикрыв голову руками. Плечи сотрясались от безмолвных рыданий.

Игнатус, Афина! Где они? Флетчер лихорадочно оглядывался, пока не увидел их неподвижные тела на холодной земле. Игнатус все еще не мог пошевелиться, но Флетчер с облегчением увидел, что янтарные глаза бегали туда-сюда. Также он не ощущал никакой боли от парализованного демоненка. Афина чувствовала себя лучше, но тем не менее смогла только неуклюже перевернутся на живот.

Отелло с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел к Кресс и Лисандру, знаком показав Флетчеру присоединиться. Флетчер пополз через всю комнату, головокружение все еще не давало ему встать. На его пути оказался мешок с желтыми лепестками, и он отпихнул его в сторону, рассыпав содержимое по полу.

Отелло помог ему проползти последние несколько футов, и они прислонились спинами к боку Грифона. Сидеть самостоятельно было слишком тяжело.

— Лучше оставить ее в покое, — приглушенным голом сказал Отелло. — Если бы я потерял Соломона, я бы вообще рехнулся.

— Да уж, — отозвалась Кресс. — Не волнуйся, она знает, что ты не мог поступить по-другому. Просто сейчас ей надо кого-то обвинить, вот ты и подвернулся под горячую руку.

Он потыкала Тоска перчаткой. Существо все еще было полностью неподвижно, как Игнатус и Афина. Казалось, двигаться был способен один только Соломон, который нетвердой походкой ковылял по комнате.

— Должно быть, шкура Соломона не дала дротику войти глубоко, — предположил Отелло, а Кресс положила Раджу себе на колени. — К тому же он больше остальных.

— Как и Лисандр, — протянул Флетчер, глядя на распростертого на полу Грифона. Он все еще походил на труп, единственным признаком жизни был тихий вихрь пыли, который поднимало его дыхание.

После секундного размышления Флетчер погладил Лисандра по боку, смахнув несколько дротиков на пол.