Теперь дело за малым.

Вернуть себе подвижность, не сдохнуть в процессе, и незаметно исчезнуть. Граф не планировал знакомство с новыми родственниками, не хотел играть по чужим правилам.

Его задача — выйти на прежних хозяев.

И отомстить.

* * *

Приказ не высовываться и держаться подальше от аристократических Родов Турова пришёлся как нельзя более кстати. Я отпросился у Бронислава на несколько дней, ссылаясь на то, что хочу подготовить усадьбу к празднику. Учитель сказал, что никаких дел в обозримом будущем не предвидится, так что я могу быть свободен аж до второго января.

Вот и чудненько.

Едва переступив порог усадьбы, а это было далеко за полночь, я принял душ и отправился на боковую. Вжух отирался неподалёку, жалобно на меня смотрел, но я слишком устал и был не в настроении кормить его рыбой.

Утром я обнаружил в правом тапке подозрительную вонючую субстанцию.

— Опять вредничаешь? — поискал глазами маленького засранца.

Пакостник благоразумно исчез.

Взглянув на часы, начал ускоренно собираться. Это ж надо, проспать до половины одиннадцатого! В Москву самолёты летают часто, но хочется обойтись без неприятных сюрпризов. Например, не зависнуть ночью посреди аэропорта в поисках подходящего жилья. Это же столица, а я даже не начинал заморачиваться гостиницами и бронированием по телефону.

Идея, посетившая меня, была гениальной.

Одевшись, я вышел босиком из своей комнаты, и крикнул в тишину дома:

— Варя!

Ноль реакции.

Строители ничего не сверлили и не резали, ограничиваясь тихими постукиваниями и перестановкой мебели. Спустившись на второй этаж, я обыскал гардеробную и раздобыл себе новые тапки. Призвал Вжуха. Котоморф откликнулся с видимым недовольством, и я понял, что нужно мириться. Пообещал засранцу увлекательное путешествие с заездом в японский ресторан, если он поищет Фурсову и расскажет мне, куда запропастилась моя управляющая.

— Доброе утро, хозяин, — прогудел Грут.

— И тебе не хворать, — поприветствовал я голема. — Как жизнь, как сам?

— За время вашего отсутствия вторжений не происходило, — доложил Грут.

— Хм. Как-то мельчают мои враги. Никакого веселья.

Пересекая холл, я уже почуял неладное. На первом этаже усадьбы пахло едой, гремела посуда — и все эти признаки жизни локализовались в области кухни.

Я уж было поверил, что Бенедиктов увлёкся кулинарией, но для завтрака было поздновато, а у моего стряпчего есть маленькие дети. Познакомившись с этими сорванцами поближе, я не верил, что они способны проснуться позже семи утра.

Предчувствие меня не обмануло.

Ну кухне хозяйничал здоровенный бородатый мужик в белом халате и поварском колпаке. Мужик был настолько необъятный, что я оторопело замер в дверях. Долго не мог решить, жирный он или качается. Уж больно смахивал этот товарищ на квадраты господина Муневича, выставленные в картинной галерее Глинских. При этом мужик двигался проворно, ничего не задевал, что-то помешивал, переворачивал, прожаривал, заливал соусом, посыпал специями… И делал это с таким видом, словно поймал птицу счастья за хвост. Добродушное лицо этого типа располагало к себе, а в глазах светились озорные огоньки.

— Ты ещё кто такой? — не выдерживаю я.

— Зови меня Шеф, не ошибёшься, — глубокомысленно выдал повар, забрасывая в маленькую сковородку порезанные кубиками овощи.

Я заинтересованно посмотрел на наглеца.

— А ты вообще в курсе, чей это дом?

— Графа Володкевича, — охотно ответил мужчина-квадрат, перемешивая нечто умопомрачительное деревянной лопаточкой.