Сколько-то минут мы молча ели. Я вдруг почувствовал, что пьянею – не столько от легкого, кислого вина, сколько от покоя и еды. Потом он спросил:

    – Значит, вы были у отстойников?

    – Да, – сказал я, помедлив.

    – И вы... видели?

    – Да.

    Я видел. Из двух армейских крытых грузовиков в отстойник сбрасывали трупы. И я это видел. Но засекли меня не там. Засекли меня просто на улице: то ли ноктоскопом, то ли по запаху.

    – Значит, все это правда...

    Он налил вино в стаканы.

    – До часу ночи еще было что-то слышно, – он кивнул на приемник. Приемник был старый, но очень хороший: "Полюс". – Еще что-то пробивалось. А с часу... Армейские глушилки. Вы их видели, наверное. Такие фургоны, похожие на цистерны...

    Тут он был не прав, армейские глушилки на цистерны не походили, это были обычные крытые прицепы с телескопической мачтой, наподобие тех, с которых ремонтируют уличные фонари и прочее. Но возражать я не стал. Собственно, вся моя надежда и была – на эти фургоны...

    – Пейте, – сказал он. – И я с вами. У меня сын ушел. Позавчера еще. Когда стреляли на улицах. А сегодня передали: партия берет власть непосредственно...

    – Партия... – пробормотал я и в два глотка опустошил стакан. Партия... Ах, суки...

    – Жена на курорте, – сказал он. – Вчера звонила. Сутки дозванивалась. Я ей не сказал. Сказал, что все нормально.

    – Суки позорные.

    – Я бы пошел – вместо него. Но я не знаю, куда надо идти.

    – Никуда не ходите. Это все провокация. Очень подлая провокация.

    – Я понимаю. Только я все равно бы пошел. Может, еще пойду.

    – Не надо. Скорее всего, обойдется.

    Он покачал головой.

    – Они разливали бензин по бутылкам, – сказал он. – В гараже еще целый ящик. Они бы пришли за ним...

    – Можно? – я кивнул на приемник.

    – Да, конечно...

    На всех диапазонах был дикий вой. Только на коротких, на четырнадцати метрах, пробивалась то ли морзянка, то ли цифровые группы, да на длинных царила тишина. Не было даже Вагнера.

    – Эти тоже молчат, – вздохнул хозяин. – Наверное, нечего сказать...

    И как бы в ответ в приемнике зашуршало, защелкало, потом непрофессиональный, недикторский, но довольно сильный голос произнес: "Внимание. Господа, всем внимание. Через несколько минут будет передано важное сообщение. Ахтунг, ахтунг. Нах ейнигер цайт..."

    – Вас как зовут? – спросил хозяин. – А то неловко как-то...

    – Игорь.

    – Хорошее имя, – похвалил он. – В нынешних условиях особенно хорошее. А меня Герберт. В честь Уэллса. Родители увлекались. Сашке отчество досталось – все думают, что он дейч. Говорил ему: смени...

    – Не хочет?

    – Не хочет, мерзавец.

    – Ну и правильно.

    – Это сейчас правильно...

    "Не отходите от приемников. Через одну-две минуты будет передано важное сообщение..."

    – Коррумпированное правительство низложено, власть переходит в руки партии, всем сохранять полное спокойствие... – предположил я.