У меня скрутило живот. Она видела это? Что именно она на хрен видела? Нет. Нет. О господи, нет. Я едва дошел до ванной, прежде чем упал на колени и начал выплескивать назад из своего желудка вчерашнее пиво. То, чего я не делал со старшей школы.

Я потянулся к телефону, сползая вниз по стене. — Меня накачали наркотиками.

— Неужели? Это может быть и спасло бы твою задницу, если бы не эти фотографии твоей лживой натуры. Ты был одет в разную одежду. Ты был в разных местах. Хватался за сиськи на вечеринке. Целовался с какой-то дрянной сукой. На другой день садился в машину и уезжал с этой же сукой, что была в твоей постели. А как на счет той, с которой ты зажимался у бильярдного стола, и делал с ней все что угодно, разве что сексом не занимался, в то время как тебя подбадривала толпа зрителей? Ты больной ублюдок, который получил то, что он не заслуживал. Ты потерял это. С нее хватит. Все кончено. Ты разрушил это.

Меня подставили. Все это должно быть было подстроено.

— Мне нужно с ней поговорить. Ты можешь приехать ко мне и оторвать мою чертову голову, но позволь мне сначала поговорить с ней. Позволь мне все объяснить. Я не могу допустить, чтобы она думала, что я обошелся с ней так.

— Только ступи своей ногой на эту землю и Уилсон запустит в тебя пулю. Этот человек болен. Ему не нужны эти переживания. Его девочка сломлена. Он скорее всего захочет твоей крови. Это ее последние месяцы с отцом, ты чертов ублюдок. Она строит вопоминания, которые останутся с ней на всю ее жизнь. Жизнь, которую она будет жить без него. И ты все испортил. Испортил все по высшему разряду. Я приеду за твоей задницей, чтобы убедиться, что ты окажешься в больнице и не сможешь до нее добраться. Сейчас не самое подходящее время для меня оказаться в тюрьме, но я намерен сделать так, чтобы ты не смог ходить.

— Я не… Ничего из этого не было по-настоящему. Все это подстроено. То, что ты видел на фотографиях, этого не было — дерьмо прошлой ночи, которое я не могу вспомнить. Мне подсыпали наркотики, так что то, что ты видел из прошлой ночи было не по-настоящему. Это был не я. Мне нужно с ней поговорить, Джереми.

Он замолчал и я ждал. Он должен дать мне шанс все ей объяснить. Она не может думать, что я так поступил. Я возвращаюсь домой. Все это дерьмо не для меня. Я вообще никогда не должен был сюда приезжать. Это было огромной ошибкой.

— Она не захочет тебя видеть. Ее папа тебя убьет. Ты разбил ей сердце. Позволь ей залечить раны. Оставь ее на хрен в покое. Это время, которое она должна провести со воим отцом. А не переживать боль разбитого тобой сердца. Оставь свою задницу в Теннесси и держись от нее подальше.

— Я не могу.

— Потому что ты эгоистичный ублюдок. Поэтому ты не можешь. Хоть раз в своей никчемной жизни подумай о ком-нибудь, кроме себя. О чем-нибудь, чего не хочешь ты. Держись подальше. Позволь ей прийти к тебе самой, когда она будет готова. Если вообще когда-нибудь будет.

Как я могу это сделать? Неужели я на самом деле эгоист? Я хочу, чтобы она знала правду. Она хотела бы узнать правду. Это не было эгоистичным поступком.

— Просто позволь мне поговорить с ней по телефону. Скажи мне, как я могу с ней поговорить. Пожалуйста.

Джереми снова замолчал. Затем он разочарованно вздохнул. — Позволь мне сначала самому ей позвонить. Я не верю твоей лживой заднице, но ей принимать решение.

— Спасибо, — ответил я, но он уже повесил трубку. Я сел на пол ванной и устремил свой взгляд на телефон, желая, чтобы он снова зазвонил.