Говорить Кейджу, что я беременна — это другая вещь. Просто пока я не могла с этим справиться. Я не была уверена, что он из-за этого вообще приедет домой. Был даже шанс, что он не ответит на мой звонок. Я не могла оставить информацию на голосовой почте или написать сообщение. Я должна быть уверена, что он знает. А затем он решит, что будет делать. Глубоко внутри я боялась, что он ничего не будет делать. Если так случится, то мое сердце снова разорвется. Если там еще есть, чему разрываться.

Две недели спустя мой папа скончался, когда я сидела около его кровати, держа его руку и исполняя ему старый церковный гимн "Чудесная Благодать". Это было его последней просьбой.

КЕЙДЖ

Межсезонье и отсутствие социальной жизни означало, что мой средний балл был выше, чем когда-либо. Мой тренер был в восторге. Я не только заменил их звездного подающего, но и сам получил звездный ранг. Если бы меня это только волновало. Каким-то образом мне удалось функционировать без чувств. Я был чертовым роботом.

Я не поехал домой на День Благодарения. Лоу умоляла меня, но я не мог. В прошлом году мой День Благодарения прошел с Евой. Ехать домой на выходных — тоже не вариант. За исключением рождения малыша Лоу. Ради этого мне придется ехать домой. Но я не поеду в свою квартиру. Останусь в чертовом отеле.

Мой телефон зазвонил десятый раз, когда я наконец сдался и ответил. Посмотрев на экран, я увидел имя Лоу. Или она будет пытаться уговорить меня поехать домой на последней минуте Дня Благодарения, или у нее начались схватки.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да, но дело не во мне, — ответила она.

— Тогда в чем же? Потому что десять звонков — это многовато. Ты должна была позвонить хотя бы три раза подряд.

Лоу глубоко вздохнула, и я сел прямо из своей расслабленной позиции на диване. — Отец Евы скончался. Джереми позвонил мне с ее телефона. Он знал, что она не позвонит мне. Или тебе. Он подумал, что….Мы…Ты должен знать.

У меня было ощущение, что кто-то толкнул меня в желудок. Черт. Прямо в День Благодарения. Она любила этот праздник. — Как она? — спросил я. Я ничего не знал, и от этого болело только хуже. Я хотел знать. Знать, как она справлялась с отцом, который медленно умирал прямо у нее на глазах. Было ли у нее плечо, в которое она могла поплакать? Нужен ли ей был я? Думала ли она вообще обо мне?

— Джереми сказал, что она была к этому готова. У них на дому была медсестра из Хосписа. Ей удалось провести достаточно времени с ним в конце.

— Когда похороны? — спросил я, встав. Она не захочет видеть меня. Но как я могу не поехать? Я оставил ее справляться с этим в одиночку, но я должен был поехать на похороны. Он был хорошим мужчиной. Он дал мне шанс, когда больше его давать никто не хотел.

— В субботу. Ева захотела подождать до дней после Дня Благодарения. Там закрытый гроб.

Я должен был поехать. Даже если она этого не хотела. Я должен был. Она могла не хотеть видеть меня там, но, черт возьми, я дал ей то, чего она хотела, и от этого не стало легче. Моя жизнь была ничем. В ней не было смысла.

— Могу я остаться с тобой? — мне не нужно было объяснять Лоу, что мне было нужно. Она знала, что я не мог заходить в квартиру, которую я делил с Евой. Теперь, когда там нет ее пианино, он словно призрак. Она действительно ушла. Я не мог.

— Конечно. Езжай осторожно.

— Увидимся в субботу, — ответил я. Я не мог поехать ни днем раньше. Мне нужно было подготовить себя к встрече с ней. Иметь друзей, которые будут задавать мне миллионы вопросов, потому что я не приезжал к ним целое лето, не было тем, к чему я был готов.