Мое возбуждение при виде его было смешано со страхом и болью. Он перевел взгляд на мой живот, и я вспомнила, что моя рука покрывала его в целях защиты. Его взгляд продержался там, прежде чем его глаза снова поднялись, чтобы пронзить меня своей темно-голубой интенсивностью. Он не был здесь ради того, чтобы отказаться от нашего малыша. Ему не нужно было говорить, чтобы я это поняла. Я видела это по его глазам.

— Может быть, нам нужно будет поговорить наедине, — сказала я Джереми, потянувшись, чтобы сжать его руку и успокоить. Я не хотела, чтобы Кейдж говорил то, что могло расстроить Джереми. Он этого не заслужил.

— Я буду в сарае, — ответил он, повернувшись и покинув крыльцо прежде, чем Кейдж сделал первый шаг. Я смотрела, как Джереми уходил, и пыталась прийти в себя, прежде чем обратно посмотреть на Кейджа.

Когда я услышала первый шаг его ноги, я заставила себя посмотреть на него. Его глаза все еще были прикованы ко мне. — Ева, — сказал он, затем его взгляд снова упал на мой живот.

— Привет, Кейдж, — ответила я. Мои нервы были очевидны по тому, как охрип мой голос.

Его глаза снова были на моих. — Прими мои соболезнования насчет отца. Он был хорошим мужчиной.

Я только кивнула. Мне хотелось ругаться и кричать, что он не был здесь ради меня. Что он позволил мне смотреть, как умирает мой папа, без его поддержки. Но я ничего не сказала. Я тихо стояла.

— Когда ты собиралась сказать мне о нашем малыше? — спросил он. Он не собирался ходить вокруг да около. Он был здесь целенаправленно.

— Я была занята с папой. У меня не было времени, чтобы справиться и с этим. Ты не хотел разговаривать со мной, и ты меня отпустил. Я решила, что тебе будет все равно, когда я тебе расскажу. Но я собиралась тебе сказать.

Кейдж работал челюстями, и я знала, что он контролирует себя. Ему не понравился мой ответ. — Ты не хотела, чтобы я тебе звонил, Ева. Ты сказала мне, что все, что у нас было — разрушено. Ты больше меня не хотела. Я был твоей самой большой ошибкой.

Тогда я была ужасно расстроена, и мои эмоции зашкаливали. Я не знала, что была беременна. Я не помнила всего, что ему сказала. Но боль, которая отражалась в его глазах, когда он повторял мои слова, резала меня.

— Мне было больно. И я хотела сделать тебе больно в ответ.

— У тебя получилось, — ответил он.

Я закрыла глаза и взяла глубокий вдох. — Ты здесь не для того, чтобы пересказывать прошлое. Что сделано — то сделано. Ты здесь ради того, чтобы поговорить о…Блисс. Нам нужно обсудить ее и твои намерения, касающиеся ее будущего.

Злая установка в челюстях Кейджа исчезла, и его глаза смягчились. — Блисс? Это ее имя? — нежный тон его голоса звучал практически благоговейно.

— Папе понравилось это имя, — ответила я. И я его не собиралась менять.

— Не зря. Оно — идеально.

Я не ожидала такого ответа. Я вообще не была подготовлена к такому разговору. В моей голове все проходило совсем по-другому. Холодного безэмоционального мужчину, который хотел исчезнуть, я не получила. Этот мужчина был… Это был Кейдж, которого я любила. Тот, которого я считала своим миром.

— Я рада, что тебе нравится, — удалось сказать мне.

— Она еще не двигается? Я имею в виду…ты чувствуешь ее? — спросил он, сделав еще один шаг ко мне и остановившись.

Я лишь кивнула. У меня была проблема с речью. Это был нежный Кейдж, которого я помнила. Как я могла ранить его такого? Я не могла иметь дело с таким Кейджем.