– Он не может бродить по лесу один, без присмотра!
– Почему бы и нет? – возразил коп, и мой отец прикусил язык.
– Не знаю, зачем Саймону играть в лесу, когда у него здесь куча игрушек, и бассейн, и все, чего только можно пожелать, – сказала мать.
– Вы совершенно правы, мэм, – подтвердил офицер Робинсон. – Не сомневаюсь, что вы приобрели для вашего мальчика все необходимое. Но в лесу Саймон сможет построить свой собственный мир.
Скептицизм моей матери не был поколеблен. Однако отец, очевидно, решил, что его мужскому достоинству брошен вызов, и принял сторону полицейского. После этого разговора я с полным правом уходил по утрам из дома и возвращался перед самым закатом, весь облепленный грязью и листьями. Никто никогда не спрашивал меня, чем я занимаюсь в лесу. Сам я тоже ничего им не говорил – и ни разу даже словом не обмолвился о существовании Кэт.
Со временем мое поведение стало исправляться. Я затевал все меньше драк. Мы с Кэт строили новые миры и сжигали старые. С варварской благожелательностью мы правили нашим собственным лесным королевством. Кэт научила меня стрелять, пилить и забивать гвозди. Я отдавал ей мое скудное недельное жалованье, когда у ее матери не хватало денег на продукты, и учил ее ругаться по-французски. В школе мы колотили врагов друг друга и делали друг за друга домашние задания. Вместе мы купили наши первые игровые приставки и затем вместе перешли на персональные компьютеры. Во всех мирах, которые мы посещали, мы были неразлучны.
Целых десять лет Кэт была моим лучшим другом, моей семьей. Тем не менее я едва ли хоть раз упомянул ее имя при родителях. Она принадлежала к моему миру, а не их. Ни Гранта, ни Ирэн это совершенно не касалось.
Солнце садится за моей спиной. В Брокенхерсте очаровательный воскресный вечер. Холодный ветерок рябит поверхность бассейна, и деревья на краю лужайки, качаясь, трутся друг о друга, словно пассажиры в переполненном вагоне метро. Кэт где-то там, за этими деревьями, совсем недалеко. Я чувствую ее присутствие. Надеюсь, с ней все в порядке, но я ничего не буду знать наверняка, пока завтра не увижу ее в школе. Моя OW-гарнитура превращена в груду обломков, мне официально запрещено пользоваться электронной почтой, а мои звонки Кэт заблокировала три месяца и четыре дня назад.
Мальчик без будущего
Как можно потерять своего лучшего друга? Замечательный вопрос. Я до сих пор ищу на него ответ.
Все, что я знаю, – это что цепочка событий начала разматываться год и четыре месяца назад. На тот момент моя жизнь была настолько прекрасной, насколько это вообще возможно. Мне следовало бы самому понять, что долго так продолжаться не может. Я должен был подготовиться к катастрофе. Мироздание обеспокоилось, что я могу стать слишком мягким, если постоянно буду счастлив. Мне требовались испытания и невзгоды, чтобы научиться быть начеку.
Для начала моему отцу предложили работу в Дубае. Предполагалось, что она будет временной. «Это всего лишь на пару лет», – заверили меня родители, по-видимому находясь в блаженном неведении относительно того, что для человека, с которым они разговаривают, эти два года будут означать переход от покемонов к волосам на лобке. Вот тут-то мне и надо было вытащить Кишку на свет божий и пригрозить им разоблачением гнилого фамильного деревца моей матушки! Впрочем, если составить список всего, что мне «надо было», то он дотянулся бы отсюда до Атлантик-Сити.
На то время, пока мои родители собирались наслаждаться плодами рабского труда в залитой потом адовой дыре посреди пустыни, нашему дому в Нью-Джерси предстояло превратиться в высококлассную арендуемую жилплощадь. Мне оставаться там было не позволено. Относительно этого мои родители были непреклонны, сколько бы я ни присылал им статей о том, что происходит порой с высококлассной арендуемой жилплощадью, и сколько бы ни заверял, что от меня дому наверняка будет меньше вреда, чем от фурри-поклонников и любителей оргий, в распоряжении которых вскорости окажется наша спальня. |