Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

— Наверное, думали привнести немножко чуда в ее жизнь, — сказала она.

Даже в том смятенном состоянии, в каком она находилась, античная красота фонтана поразила ее до глубины души.

Взгляд Луки потеплел, и Грейси почувствовала, что краснеет.

— Хм… — произнес он. — Вы правы, конечно. Мне кажется, Мила должна как можно больше узнать о своей стране, и чем раньше, тем лучше. А то лет десять исполнится — и все, повернется спиной к культуре, как это делают нынешние подростки.

— Станет смотреть американское ТВ и носить английскую одежду, — согласилась Грейси. — Знаете, это характерно не только для итальянских подростков. У нас в Австралии то же самое.

— Правда? — произнес Лука, чуть приоткрывая в улыбке безупречные белые зубы.

— Хотя я просто не понимаю, как можно поклоняться чему-то иностранному, живя в Италии, — проговорила Грейси. — Ничего прекраснее этой страны я не видела.

— Не стану возражать. А вы здесь много посмотрели?

Грейси мотнула головой.

— Только Рим.

В Рим она приехала с одной-единственной целью, так что ей было ни до чего другого, но все же внушительная красота города чудесным образом подействовала на нее. И сейчас она чувствовала, что затопившее ее душу разочарование, было вызвано в некоторой степени и тем, что приходится покидать Рим, не познакомившись с ним как следует.

— Только Рим? — Его удивление не знало границ, а выразил его он со всей страстностью, свойственной итальянцам. — Но тогда вы видели лишь вершину айсберга! Вы не представляете, сколько прекрасного в нашей стране. Обещайте мне, что посмотрите еще что-нибудь, кроме Рима.

По правде говоря, Грейси и самой этого хотелось. Но что делать, если нет ни денег, ни времени. Да и вообще у нее на первом месте совсем другое.

— Я постараюсь, — сказала она, прикрывая свое туманное обещание любезной улыбкой.

— По-моему, вы сказали это, просто чтобы сделать мне приятное, — улыбнулся Лука.

Ишь ты, подумала Грейси, все понимает. Она громко рассмеялась, и это было впервые с тех пор, как она ступила на итальянскую землю.

— По правде говоря, так оно и есть. Я не планирую ничего смотреть в вашей стране, и некогда, и языка не знаю.

Казалось, разговор подошел к своему естественному концу. Оставалось лишь как-нибудь поизящнее распрощаться. Но почему-то на ум ничего не приходило. Грейси застыла на месте, не отрывая глаз от прекрасного лица итальянца.

Да и он, похоже, тоже не был склонен прощаться, и Грейси скоро поняла почему.

— Простите, что спрашиваю, — заговорил он, — но Мила сказала мне, будто, когда она подошла к вам, вы были чем-то расстроены.

Грейси смущенно потупилась. Ну, понятно — она стоит тут и перебирает про себя достоинства этого парня, а сама-то, небось, выглядит ужасно: под глазами тени, туфли нечищенные, волосы всклокоченные, занятая у подруги куртка сидит колом.

— Все уже прошло, — сказала Грейси, поправляя свободной рукой растрепавшиеся волосы.

— Но ведь что-то было. Могу я спросить, что вас беспокоит? Может, я помогу чем-то. В награду за Милу.

— Да ничего, спасибо. Лучше погуляйте с ней, день такой хороший.

Грейси удивленно заморгала, когда с неба закапал вдруг весенний дождь. Ну вот, последний день в Риме…

Лука посмотрел на дочь, которая все еще держала обоих за руки, на его лице показалась удивительно нежная улыбка. В груди Грейси тоскливо заныло.

— Она для меня все, — произнес он почти не слышно.

Сердце Грейси дрогнуло. Оба они — и отец, и дочь — были само совершенство. Любящий отец со своей любимой дочерью.

Быстрый переход
Мы в Instagram