Очередной долгий и хладнокровный взгляд Банитчи. Глаза у Банитчи ясные, неправдоподобно желтые. Как стекло. И такие же выразительные.

— Мы оба профессионалы, пайдхи-чжи. Вы действительно очень хороши в своем деле.

— Вы думаете, я лгу?

— Я хочу сказать, что вы тут не на отдыхе, вы точно так же на работе, как и я. — Банитчи взял бутылку и налил понемногу обоим. — Я доверяю вашим профессиональным инстинктам. Доверяйте и вы моим.

Перешли к фруктам с кремом в ликерной заливке. Таким блюдом можно соблазнить человека, если его желудок не сбит с толку застольной беседой.

— Если вы посылаете курьеров, — сказал Брен, когда атмосфера немного разрядилась, — то могли бы переслать письменное сообщение от меня моему управлению на Мосфейре.

— Могли бы, — сказал Банитчи. — Если Табини разрешит.

— Ничего не слышно насчет блока питания с солнечными батареями, который я просил?

— Боюсь, на них очередь, если где и найдется. Мы отдали генератор, который был в замке. В долине дома без света и отопления, там старики и больные…

— Конечно.

К такому объяснению не придерешься. Абсолютно логичное и разумное. Все тут логичное и разумное.

* * *

Доверие, говорил Брен зверям на стене. Терпение. Стеклянные глаза пялились на него, одни сердитые, другие тупые и глупые — наверное, дожидались охотников с полным равнодушием.

Банитчи сказал, что ему нужно заняться делом — написать рапорта. От руки и не скорописью, надо полагать. Или нет.

Пришел Джинана, убрал посуду, зажег керосиновые лампы, а свечи в канделябрах в столовой задул.

— Вам что-то еще потребуется? — спросил Джинана, и Брен ответил: «Нет», а про себя подумал, что в этом замке Джинана чуть ли не единственный не имеет регулярных часов работы и не ищет тому объяснений. Можно только гадать, где находится Тано — Тано, который вроде бы входит в мою личную обслугу и вроде бы должен неотлучно находиться при мне, пока Алгини в Шечидане. — Уверен, мне больше ничего не потребуется. Буду читать, потом лягу спать.

— Я выложу ваше ночное белье, — сказал Джинана.

— Благодарю вас, — пробормотал Брен, взял книгу и придвинул кресло к огню; здесь хоть как-то можно читать, если сидеть под углом, чтобы свет шел от двух источников — от камина и сзади, от ламп на столе. Живой огонь мерцал. Брен решил, что это было самой первой причиной для изобретения электрической лампочки.

Джинана увез тележку с посудой — даже стаканом не звякнул, пока возился. Свечи в столовой не горели, она превратилась в темную пещеру. Огонь отбрасывал по всей комнате рогатые и ушастые тени и плясал в стеклянных глазах зверей.

Брен слышал, как Джинана открывает гардероб в спальне, слышал, как он уходит.

После этого повсюду воцарилась удивительная тишина. Ни дождя, ни грома, ничего, кроме потрескивания пламени. Брен читал, переворачивал страницы, и они шуршали поразительно громко — а читал он редкостный среди здешних книг любовный роман, где никто никому не мстил, где не было ни борьбы между кланами, ни театральных прыжков с башни Мальгури, где никто не утонул: просто повествование о двоих влюбленных, которые познакомились в Мальгури, — а были они айчжиин двух соседних провинций, — познакомились, ухаживали друг за другом, а после завели множество одаренных детей.