Мы поужинали и я, слегка охмелевший, вернулся к себе. Ни о какой медитации и речи уже не шло, так что я просто завалился на кровать и погрузился в калейдоскоп снов.

Открыл дверь своего нового якоря, где меня должен ждать Кастер. Вернее, сон Кастера, оставшийся в калейдоскопе после его смерти. Я не знаю, сколько сны ловцов блуждают по миру снов, пока не растворятся в нем.

Ведь их больше никто не снит, а значит, они просто растают со временем, растворившись в круговороте бесконечных грез. Но Кастер был сильным ловцом, способным сражаться с магистром на равных. Так что пока я не видел никаких признаков его исчезновения, а сам он не говорит, когда придет его час.

Мы оба понимали, что наше совместное путешествие скоро окончится, но старались не говорить об этом. Но это ограничение во времени заставляло меня тренироваться упорней. Да, отточить технику во сне тяжело, но Кастер способен показать мне приемы, дать советы и рассказать то, что я должен знать.

А мышечную память и рефлексы можно довести до совершенства на тренировках. Поэтому теперь каждое утро я стараюсь начинать с тренировки тела, отрабатывая и запоминая то, что увидел во сне.

— Ты не забыл, что дал мне слово? — спросил Кастер, раскручивая копье.

— Не забыл, — кивнул я, вставая в стойку.

Мы находились в подвале дома, который я переснил в подобие спортзала. Сейчас мы отрабатывали технику боя с превосходящими силами противника, поэтому Кастеров было больше десятка, что невозможно было сделать наяву.

— Ты нашел себе боевое сновидение? — спросил наставник, делая пять выпадов одновременно.

— Еще нет, — ответил я с потолка. — Не понимаю, где искать. Может посоветуешь что?

— Это тебе не на демонов охотиться. Сновидение для договора должно подходить тебе. Вы должны быть родственными душами, а не просто иметь схожие цели и интересы. Я могу отвести тебя в сновидение затопленного храма в Нулле, но тебе это вряд ли поможет.

— Слушай, а может ты станешь моим боевым сновидением, а? Заключим договор и ты сможешь всегда быть рядом.

— А хлебальник у тебя не треснет от такой радости? — Кастер метнул в меня копье.

— Че жмотишься-то?

— Во-первых, если я все за тебя буду делать, то ты ничему не научишься. Во-вторых, мы с тобой несовместимы, у меня душа, как безудержное пламя, а у тебя как будто кто-то на снег поссал. Понимаешь? — а затем он стал внезапно серьезен. — Но вообще, как сновидение я буду слаб. Я — сон всего лишь одного человека. Этого недостаточно, чтобы приснить меня наяву. Я буду лишь бледной тенью от тени самого себя. Уж лучше я умру так, в полном рассвете, чем стану отголоском в калейдоскопе.

— Ясненько, — я замер, воспроизводя в памяти рисунок боя, чтобы запомнить все движения и ошибки. — А ящерицу дашь погонять?

— Эта ящерица… — скривился Кастер, — личный воин Шраг-Нулла, Шелест Трясин, Острие Возвышения, Тьма-Со-Дна. Герой легенд и икона для всех народов Нулла. И он вернулся в свой сон, хочешь «погонять» эту «ящерицу», могу подсказать дорогу. Только подожди, я схожу за закуской и напитками, а то такое зрелище смотреть неподготовленным нельзя. И запасись дарами, чтобы тебя хотя бы пропустили на ритуальный поединок с ним.

— А что за дары?

— Так, для начала вырежи себе сердце и преподнеси верховному шаману Шраг-Нулла. Затем… А, нет, это все.

— Ясненько, а нормальные советы будут?

— Я тебе уже дал ответ на блюдечке, Гипнос Всемогущий, за что ты послал мне этого кретина в ученики? Включи мозги, Лаэр из Лира. Хоть немного подумай самостоятельно, ты же сраный ловец.