Я решил, что лично мне незачем без толку пялиться на однообразный пейзаж и прилёг, чтобы подремать часок-другой. Не знаю, сколько на самом деле прошло времени, может действительно пара часов, а может больше, но проснулся я от ощутительного удара в живот. Я очутился на ногах и схватился за оружие раньше, чем открыл глаза, но сообразил, что на меня никто не нападает.

Все были заняты своим делом и только две-три пираньи удивлённо посмотрели в мою сторону. Окончательно продрав глаза, я увидел у своих ног небольшой мешочек, весь расшитый узорами и с аккуратными ремешками — завязочками.

Когда я развязал эти завязочки, внутри оказалось именно то чего нам так недоставало для мирного посещения берега — приличная кучка золотых и серебряных монет. Уже догадавшись обо всём, я поднял голову и увидел попугая, кружившего над палубой. Вид у него был усталый и немного потрёпанный. В следующую секунду он спикировал на край бочки с водой, стоявшей у мачты, но не удержался и плюхнулся внутрь. Как знать, может быть там он и нашёл бы свой конец, если б я не извлёк его за хвост и не встряхнул, как следует!

— Откуда взял? — Спросил я, когда глаза у него прекратили вращаться в разные стороны.

— Что взял? — Он изобразил недоумение и попытался вырваться.

— Не надо считать меня дураком! Ты знаешь, о чём я говорю! — Я помотал у него мешочком перед клювом, будто собирался припечатать по чайнику в воспитательных целях.

Огнеплюй обиженно на меня покосился и сплюнул, на сей раз без искры.

— Ну, спёр на берегу! А где мне ещё денег добыть? До дома далеко…

— Ты, что, хочешь, чтоб нас встретили с дубьём и дрекольем?

— А с чего они должны подумать, что это мы? Меня никто не видел, кроме местных голубей, а они в свидетели не годятся по той причине, что, в отличие от меня, являются самыми обыкновенными птицами! Когда толстопузый лавочник, у которого я увёл этот кошелёк, обнаружит пропажу, мы будем только подходить к берегу. Так что, бери денежки и давай без глупостей!

— Знаешь, братец, ты после этого…

— Что? Плохой? Ах, вот как! А ты, значит хороший? Тогда брось кошель в море и попытайся удержать пираний от грабежа и убийства!

— И попытаюсь! А ещё верну деньги владельцу, когда найду его!

Огнеплюй переменился в лице, потом поглядел на меня с тревогой в глазах.

— Дрась, ты хорошо себя чувствуешь? — Спросил он без тени иронии. — Я это к тому, что если ты заявишься к местным с этим мешком и расскажешь, что получил его от брата — попугая, который раньше был драконом, то тебя посчитают либо колдуном, либо чокнутым! Выбирай, что лучше?!

— Ну, я могу сказать, что нашёл его…

— В море?

— На берегу! Сразу, как сошёл на берег!

— Не выйдет! Там уже всё обшарили и сейчас ещё ищут! Посмотри — вон он, тот богатей! По пристани бегает!

Я почувствовал, что он прав, и хоть мне это всё было не по душе, махнул рукой, спрятал деньги в карман, посадил попугая на плечо и пошёл проводить беседу с Анхе. Она выслушала нас, молча, и сразу согласилась со всеми доводами, которыми её засыпали мы с братом. На берег было решено сойти не всей толпой, а только нам с Анхе и двум пираньям из четвёрки приближённых. Впрочем, остальные и сами не рвались посмотреть настоящее человеческое селение. Абсолютно бесстрашные в бою, здесь они дичились и боялись, сами не зная чего.

Вступив на скрипучие доски причала, я ощутил тревожное дежавю. Совсем недавно, точно так же я сошёл с корабля на амстердамскую пристань вместе с отцом этой девушки и двумя викингами.