На это ушло немного времени, но ганзейцы успели перезарядить свои метательные орудия и снова дали залп первыми! Нас опять спасла их поспешность! Наверно пороховой дым сбил с толку этих стрелков и рой дротиков пронёсся над нашими головами, срезав почти все наши снасти и разорвав парус в клочья! Наш ответный залп был не лучше: из за того, что галера накренилась, навести пушки оказалось весьма непросто и большинство ядер перелетели вражеские корабли, не нанеся им никакого вреда. Только два-три выстрела продырявили парус одного из них, а одно ядро разнесло боевую башенку на другом. Насколько я мог видеть, стрелков в это время на башенке не было.

Галера всё больше и больше кренилась на правый борт, а это значило, что течь в трюме усиливается. Помпа на борту имелась и две пираньи уже вовсю работали её рычагом, но так долго не могло продолжаться.

— Надо уходить! — Сказал я Анхе, которая с угрюмым видом перезаряжала «Мамку».

Девушка зло посмотрела на меня, но, взглянув в сторону ганзейцев, всё же согласно кивнула. От вражеского флагмана над волнами торчала одна корма, но два других корабля, почти не пострадавшие от наших выстрелов, делали разворот для удобного прицеливания и следующий их залп мог стать для нас роковым. Нам же было крайне сложно отбиваться, поэтому мы напоследок ещё раз шарахнули в сторону ганзейцев и, не выясняя результаты этого залпа, бросились наутёк, пока дым не рассеялся.

Грести, когда судно завалилось на один борт, было крайне неудобно. Управлять им, наверное, было ещё труднее, поэтому мы виляли из стороны в сторону, но, несмотря на эту инвалидную походку, расстояние между нами и ганзейцами всё больше увеличивалось. Они стреляли в нас ещё и ещё, но попасть в судно, которое идёт зигзагами, оказалось непростой задачей. Правда, нашу корму украшали несколько засевших там дротиков, напоминавших общипанный хвост, но это никому не вредило. Я подумал было, что опасность миновала, но вдруг заметил ещё один корабль идущий нам наперерез! Откуда он взялся? Где прятался? Обдумывая эти вопросы позже, я пришёл к выводу, что он шёл в кильватере ганзейской флотилии и потому не был виден сначала, а потом в пылу битвы мы о нём просто забыли. И вот теперь настала пора вспомнить об этом новом преследователе. Вспомнить и ужаснуться!

Прежде всего, это было не ганзейское судно. Оно напоминало скорее драккар, но явно не было изделием викингов. Шёл этот корабль, как и мы на вёслах, которые мерно взмахивали и опускались, выдавая отличную выучку мореходов. Как и у ганзейцев парус этого судна был чёрным, но на нём был изображён не дракон проткнутый дротиком, а христианский крест, объятый языками пламени.

Если при приближении ганзейцев меня тревожило ощущение опасности, то теперь сомнений не было никаких — на нас надвигалась сама смерть! Анхе тоже поняла это, а когда на носу корабля-преследователя появилась фигура в чёрных доспехах, девушка вскрикнула, и в её голосе я услышал одновременно гнев и ужас! Человек, стоявший на носу приближающегося судна, был одет в воронёную кольчугу закрывающую всё тело, чёрный плащ с изображением того же пламенеющего креста и шлем похожий на ведро, который, как мне известно назывался «топфхельм» и был очень популярен у рыцарей раннего средневековья.

Несмотря на то, что лицо этого чудовища скрывалось за стальным забралом, мы сразу узнали его — это был наш старый знакомый, настоятель монастыря воинствующей церкви, который не только выжил, но и сменил вид деятельности. Теперь, похоже, его целью стала поимка «Белой Ярости». Он тоже узнал нас и даже сделал в нашу сторону движение рукой одетой в чёрную перчатку, расшитую серебряными звёздами…

Анджелика, пожалуйста, дослушай всё до конца! Я знаю, о чём ты сейчас подумала, но всё же прошу тебя, сядь и дай мне рассказать всё, как было!

Итак, рыцарь в чёрных доспехах сделал в нашу сторону некий жест, который можно было принять за приветствие, но скорее это было выраженное в движении желание схватить! И он мог это сделать! Его судно заметно превосходило нашу покалеченную галеру в скорости и сейчас оно стремительно приближалось.