И вот загадка — козы на фотографиях стояли на двух ногах, носили одежду, а некоторые из них даже держали кое-какие предметы в передних копытах. Но моя нынешняя хозяйка передвигалась на четырёх конечностях, как это было принято среди тех коз, которых мне, когда-то довелось сож…, то-есть с которыми я до сих пор имел дело!

Вглядевшись в снимки, я обнаружил, что заочно знаком с некоторыми из изображённых там персонажей. Быка, например, я узнал сразу, так как видел его в зеркале сооружённом падре Микаэлем и Великим Инквизитором. С Фигом дело обстояло сложнее, ведь тогда он пребывал в человеческом обличие, а на фотках был изображён в своей истинной форме, которую мы имеем удовольствие видеть сейчас. Кое-кого я знал по рассказам Анджелики, например Мена герцога Менского или Чикаду, едва различимого на снимках. Вечно чумазая козочка в замызганном комбезе, конечно была Дундой, а Рогелло Бодакулу я имел счастье знать лично. Чернушка тоже присутствовала на этих изображениях, но на них она выглядела значительно моложе.

— И на что ты там любуешься? — Спросила вдруг она, неожиданно появившись у меня за спиной.

Я хотел было ответить, какой-то остротой, но тут вдруг увидел совершенно новенькую фотку на которой узнал Анхе, улыбающуюся в объектив. Позади неё столпилась вся команда пираний, которые поглядывали недоверчиво и настороженно, а на заднем плане развалился Огнеплюй, ухмыляющийся в триста двадцать зубов. Фотка была полароидная, и сделали её, по-видимому, незадолго до моего прибытия в этот спокойный уголок неизвестного мира.

— Ну и что?.. — Начала Чернушка ворчливым тоном, но посмотрев мне в глаза, указала на один из стульев и коротко бросила: Рассказывай!

Я послушался, и моя странная хозяйка тотчас присоединилась ко мне, усевшись напротив, совершенно по человечески. На столе появилась миска, наполненная сомнительной морковкой, кувшин с водой и чашка. В последнее время у меня накопился богатый опыт в изложении собственной истории, и потому я рассказал её всю, разве что может быть не с такими подробностями, как это делаю сейчас. Чернушка несколько раз перебивала меня, чтобы задать вопрос, но, в общем и целом она была благодарным и внимательным слушателем. Конечно, прежде всего, её интересовало, где сейчас Анхе и что с ней? Когда я закончил, в дверном проёме этого шалаша-сарая было так темно, что этот мрак можно было принять за закрытую дверь, выкрашенную в чёрный цвет. Чернушка ещё некоторое время сидела, задумавшись, потом встала и по своему обыкновению сказала, как скомандовала:

— Спать будешь здесь!

При этом она указала мне на кровать и собралась выйти, но вдруг смягчилась и произнесла примирительным тоном:

— Может ты хотел о чём-то меня спросить?

У меня на языке вертелись сотни вопросов, но они в момент куда-то делись и я ляпнул невесть зачем первое попавшееся:

— Чернушка, а почему ты… А почему вы ходите на четырёх ногах, а не на двух?

Коза удивлённо посмотрела на меня, но потом рассмеялась и ответила:

— Привычка! Послужил бы ты с моё во внешней разведке Козляндии и не тому бы ещё научился!

С этими словами она подмигнула мне и скрылась в темноте. Я почувствовал себя глупо, но решил не придавать этому значения, а расспросить её обо всём утром. Приняв такое решение, я улёгся на скрипучее ложе поверх одеяла и не слишком удивился, когда услышал, где-то на улице приглушённые всхлипывания.

Не знаю, как это бывает у других, но у меня ни разу в жизни не получалось на следующий день осуществить то, что наметил накануне.