И тут рот мой открылся сам собой от удивления! Проход в скалах был виден, как на ладони, тропа оказалась достаточно широка, чтобы по ней можно было спокойно идти, не задевая плечами каменные стены. Но не это заставило меня замереть, в то время как правая рука сама собой потянулась к рукоятке боевого топора. Поперёк тропы, удобно устроившись на небольшой скамеечке, спокойно восседал владетельный ярл Ванхаген, собственной персоной! Знакомая по недавней битве, здоровенная секира, лежала у него на коленях, и он поглаживал её, как любимую кошку. При этом ярл внимательно и даже задумчиво посматривал на меня.

— Оставь в покое топор, я пришёл сюда не для того, чтобы ссориться! — Изрёк он и ещё прибавил, видя, что я не тороплюсь выполнять его указание:

— В священной роще запрещено пролитие крови! Хорошо, что ты догадался принести бескровную жертву, а то у нас были бы неприятности.

Я подошёл к нему поближе, а он встал со своей скамеечки. Мы помолчали, глядя друг на друга.

— Так ты уже не хочешь в Вик? — Спросил Ванхаген, сверля меня взглядом.

— Я не знаю… — Ответил я искренне.

— Вижу, что не знаешь. Не знаешь, потому что не ведаешь, от чего отказываешься! Я расскажу тебе, если хочешь.

— Расскажи про Вик, в котором Анхеллинда потеряла жениха!

Ярл проткнул меня взглядом, как копьём, но я не отвёл глаза, и просверлил его взглядом в ответ. Эта маленькая битва закончилась моей победой. Ванхаген нахмурил брови и отвернулся. Потом искоса сверкнул глазами зло и коротко и, вздохнув, снова отвернулся.

— Ты знаешь больше, чем я думал. — Сказал он, и я понял, что это не лесть. — Анхеллинда рассказала? Она, больше некому! Я полагал, что вы с ней на ножах, по крайней мере, с твоей стороны. Она-то к тебе всегда неплохо относилась, только не подавала вида, а уж после того, как ты угрохал бандюков на неё напавших…

— Которых ты послал!

— Я! Не скрою, это сделал я. Но они не сотворили бы с ней ничего плохого, как она думала… А я знаю, что она так думала. Мои планы были иными. Да, нам было тесно вдвоём во фьорде, а я не могу всё время быть в Вике!

Ярл снова помолчал, пожевал нижнюю губу и, вновь взглянув на меня горящими глазами, оскалил зубы и поведал мне следующее:

— Так значит ты хочешь узнать про то, как погиб Олаф? Или Анхеллинда не сказала тебе его имя? Неважно! Так вот, в его смерти отчасти есть и моя вина, но я не убивал его! Он погиб, как герой, сражаясь со мной плечом к плечу, а в последней битве спина к спине! Можно сказать, что ему я обязан своим спасением. Олаф был викинг не из последних. Он был молод, силён, красив, бесстрашен и похож… на тебя! Да-да, похож, как если бы вы были родными братьями, (не близнецами конечно). Но каким бы он ни был, я был сильнее и выносливее. А ещё я больше чем он любил Анхеллинду…

После этого признания мой рот ещё разок открылся на всю ширину! Он любил её! Любил тогда много лет назад, а в последнее время ненавидел! Всё это не просто было переварить, а вопросы, рвавшиеся у меня с языка, могли только запутать дело и я решил промолчать.

— Ты уже знаешь, что Анхеллинда мне не родная сестра, что она найдёныш, которого удочерили мои родители, а это полностью уравнивало её в правах с их родными детьми, а заодно накладывало все ограничения… Короче, я не имел право её любить! Но разве любовь спрашивает о правах и правилах? Разве можно так просто взять и приказать — не люби! Ко всему прочему, Анхеллинда отвечала мне взаимностью и, конечно же это дело кончилось тем, что у нас родилась дочь…

Моя челюсть ещё раз упала, но теперь она свесилась ниже, чем в прошлый раз и на место её пришлось вернуть рукой. Между тем ярл продолжал, не замечая моей реакции:

— Здесь во фьорде женщины и девушки иногда приносят детей, не будучи замужем, или когда муж пару лет в Вике.