— Вкуснятина! — Мечтательно произнёс Огнеплюй, но тут же осёкся, сообразив, что ляпнул это не вовремя.

— Кстати о еде! — Продолжил я свои соблазнительные речи. — В тех краях делают такую еду, которая слаще любого из растущих здесь фруктов!

— Слаще бананов?

— Слаще манго?

— Слаще арбуза?

— Слаще персика?

Пираньи задали эти вопросы хором, и, судя по их загоревшимся глазам, я понял, что попал в яблочко.

— Я знаю такую еду, — принялся я расписывать кондитерские изыски Востока, — которая липнет и тянется, как смола, а на вкус подобна мёду…

— Мёд это здорово, но опасно! Где мёд, там и пчёлы! — Прокомментировала мои слова пиранья с тонким длинным шрамом во всю щёку.

— Да, но только там, где делают такую еду, пчёл уже нет, их прогоняют дымом, а мёд отделяют от воска, а ещё туда кидают очищенные орехи!

— Ууу! — Пропели четыре восхищённых голоса.

— Это в тех местах делают такие вещи? — Спросила Анхе и положила на стол изогнутый бебут с рукоятью из серебра, по которой причудливо вилась золотая насечка, а в заклёпки были вставлены два изумруда.

— Да! — Ответил я, приготовившись к новым славословиям. — Это оружие сказочного Востока! Какими бы удивительными вещами не славились города Европы, на Востоке всегда найдётся, что-нибудь ещё более удивительное! Ты знаешь, что этот кинжал не только красив, но и смертоносен! Что его клинок способен разрезать и человеческую плоть, и ткань одежды, и сталь доспехов, а его лезвие не надо точить!

Анхе согласно кивала головой и смотрела на голубоватую сталь, изукрашенную причудливым дамасковым узором, как ребёнок на конфету.

— А ещё, — продолжал я гипнотизировать свою жертву, — на Востоке придумали порох, благодаря которому вы имеете такое преимущество в бою…

— А почему ты сам так туда стремишься? — Вдруг задала мне вопрос пиратка, подозрительно уставившись на меня странно потемневшими глазами.

Я почувствовал себя неуютно и нервно заёрзал на сундуке, на котором сидел, (пользоваться креслом я по-прежнему брезговал).

— Ну… Я просто соскучился… по тамошним местам…

— Или по тамошним женщинам?

Вопрос был задан резким скандальным тоном, от которого мне стало очень-очень не по себе. Эта девушка знала меня совсем недолго, а уже заявляла, какие-то права на мою персону! Самое странное, что четыре присутствующие пираньи тоже решили выпустить когти, и я услышал знакомое шипение.

— Тогда зачем бы я звал вас с собой? — Проговорил я самым небрежным тоном, на который был способен.

Это возымело действие. Анхе смягчилась и задумалась. Огнеплюй изображал безмолвного статиста, но я видел, что внутренне он хохочет и опасался, как бы этот смех не прорвался наружу, а то остались бы от нас только зажаренные тушки!

— Хорошо! — Анхе с такой силой хлопнула ладонью по столу, что все подпрыгнули от неожиданности. — Галера к плаванию готова, осталось погрузить припасы, и в путь! Только смотри, не разочаруй нас, а не то!..

Бебут коротко свистнул и вонзился в крышку стола, как раз напротив меня. В ответ я изобразил разбойничью улыбку в тридцать два зуба и на этом разговор был окончен. Когда я вышел на свежий воздух, Огнеплюй отозвал меня в сторону.

— Ну, ты — фрукт! — Сказал он голосом, в котором мешались зависть и даже некоторая обида.