Она не случайно вспомнила об исчезнувшем дневнике Банни Болдуин. О том, как эта женщина незадолго до гибели, в доверительной беседе на правах матери близкой подруги, интересовалась о происхождении Кейна, о его занятиях. Оставалось гадать, насколько глубоко продвинулась эта любопытная журналистка в своих расследованиях. Не исключено, что в похищенном дневнике имелись записи и об истинных отношениях Мэри с Жаном-Полем. Чем больше Мэри размышляла, тем решительнее становилось ее намерение рассказать Кейну о сыне.

— Дорогая, когда все вскроется, мы уже будем женаты. Разве это не главное?

— Я бы могла с тобой согласиться, если бы не мои обязательства перед семьей. Дело не лично во мне и в моих ошибках. Эта связь порочит имя Дювалл, бросает тень на всю пашу династию. А потом, Ченнинг и Лоретта обдерут меня как липку, если им дать хоть один козырь.

Кейн подошел к ней и, подняв за руки, приблизил к себе.

— Мэри, любимая, ты постоянно забываешь, что больше не одинока. Есть кому защитить тебя. Относись к этому как к маленькой неприятности. — Он обнял ее и продолжил: — Мне не правится, что ты во всем винишь одну себя, это неправильно. Мы были молоды, любили друг друга, нам было хорошо. Я виноват в том, что женился не на тебе, а на Виктории. Оставим эту глупую тему. Вернемся к нашим делам по трастовому фонду. Для начала объясни, почему ты назвала его «Брент Траст»?

— Брент — имя моего сына. — Мэри не удержалась и расплакалась. Ощущать себя в капкане становилось невыносимым.

— Расскажи мне о нем, — попросил Кейн, не зная, о чем еще можно говорить.

— Что я могу рассказать о ребенке, прожившем такую короткую жизнь! Когда я носила его, я не была гражданкой Франции. У меня не хватало денег па обследование, не было права на бесплатное дородовое наблюдение.

— А твой муж? Насколько я понимаю, он не беден.

— Мы не были женаты.

— Он не знал, что ты беременна от него?

— Кейн, я не выходила замуж за Жана-Поля. Я сказала тебе тогда, когда ты приехал в Париж, что мы женаты, чтобы пресечь отношения с тобой. Он просто хорошо ко мне относился и поэтому помогал, не требуя интимных услуг.

— Я не понимаю.

— А что тут понимать? Ты меня бросил. Женился на другой. Неужели я могла оставаться твоей любовницей?

— Мэри, прости. Я не думал бросать тебя па произвол судьбы. Я поверил, когда ты мне сказала, что у тебя есть другой мужчина.

— Зато сейчас Ченнинг раскопает все наше грязное белье и вывесит его на потеху публике.

— Может, этот Ченнинг и слывет большим и страшным в вашем захолустье, но я имел дело с чудовищами и пострашнее его.

— Например? — скептически поинтересовалась Мэри.

— Ты не знаешь семью Виктории. Они беззастенчиво требовали от меня откупа за разрыв с ней. Я честно следовал букве брачного соглашения и отмел все их притязания, — похвастался Кейн.

— Благодарю за предупреждение. Буду иметь в виду, что в случае развода на твое великодушие рассчитывать не придется, — строго произнесла Мэри и посмотрела на него пронзительно-острым взглядом сапфировых глаз. — А что ты вообще для нее сделал? Потакал ее женским слабостям? Усыпал ее спальню розами? Ублажал ее долгими ночами? Зачем нужен был этот брак? Объясни.

— Я пошел на это в память о брате.

— Как ты, должно быть, ее осчастливил, — съязвила Мэри.

— Напрасно ты ее жалеешь. Она все отлично понимала и, однако, пошла на это. Уж очень ей нравилась вся эта суета вокруг ее переживаний.

— Что бы ты теперь пи говорил, женился ты именно па Виктории.