— Черт, — я тряхнул головой, — в отпуске мне не до газет. Особенно если я отдыхаю в Мексике. И радио тоже не слушаю.

— Да, вы все время строите глазки тощим блондинкам. — Марта говорила, не меняя тона и не поворачивая головы. — Скажите, хоть в постели она была ничего? Мне показалось, в ширину ее явно недостаточно, чтобы дать мужчине настоящее удовлетворение.

— Заткни свою грязную пасть, Борден. Что ты знаешь о нашем агенте под кличкой Карл? Марта колебалась.

— Ладно, — сказала она спустя мгновение. — Его настоящее имя — Андрес Янссен. Он есть в списке. Там десять имен, вместе с тобой — одиннадцать. Янссен — номер шестой, если это имеет значение. Ты должен был найти его в Новом Орлеане, где ему надлежало скрываться до поры до времени.

— Но теперь он собирается уволиться и отправиться в Оклахому с частной миссией. Что случилось в Форт Адамсе, Борден?

— Вы должны были слышать...

— Почему я должен повторять, что нарочно не читал газет и не слушал радио в течение трех недель? Рассказывай.

— Ну, — протянула она, — был очередной из этих бунтов в маленьком университете. Полиция открыла огонь, и трое студентов были убиты.

— Ясно, — медленно произнес я.

— А почему вы спрашиваете? — с любопытством спросила Марта. — Это как-то касается Карла?

— Это сильно касается Карла. Один из тех ребятишек, которых пристрелили, был его, и он обезумел. Мне приказано что-то срочно предпринять. — Нахмурившись, я смотрел на четырехрядную автостраду в бликах от яркого аризонского солнца, скользившую мне навстречу. — Тем не менее, поскольку мы недалеко от ранчо, нам лучше сначала поговорить с Лорной.

Глава 7

Ранчо считается абсолютно безопасным местом. Здесь даже самый популярный агент, разыскиваемый подразделениями профессиональных убийц различных враждебных стран, мог расслабиться и отдохнуть, защищенный сознанием того, что его никто не достанет. Естественно, это означает, что нельзя когда вам вздумается подъехать к воротам и трубить в рог.

Я остановился в Туссоне, сделал необходимый телефонный звонок и получил условный сигнал, означающий, что я могу продолжать движение из города по установленному маршруту (необязательно в нужном направлении), пока в указанном месте не проеду мимо припаркованной машины. Открытая дверца будет означать, что разрешение на въезд подтверждается, и я могу свободно направляться к месту назначения в заброшенной местности западнее города. Если же дверца будет закрыта, я должен буду провести день, пытаясь избавиться от хвоста, который засекли ехавшие за мной, и звонить на следующий день.

Когда я подъехал, это оказалась не легковая машина, а грузовик-пикап. Но это было допустимое отклонение. Капот его был поднят, и водитель чем-то занимался внутри, скорее всего, абсолютно ненужным. Дверца со стороны водителя была открыта. Я проехал мимо, не останавливаясь.

Марта беспокойно заерзала и взглянула на меня.

— Ведь это дорога не на ранчо, правда? Я никогда там не была, но это западнее Туссона, нет? А мы вроде едем на юго-запад?

— Правильно, — согласился я. — Борден, ты прошла какую-нибудь специальную подготовку?

— Почему... пока не очень серьезную. Почему вы спрашиваете?

— На твоей двери зеркало, но ты ни разу даже не взглянула в него. За нами увязался хвост, еще когда мы были в двадцати милях севернее Ногалеса. — Когда она начала поворачивать голову, чтобы посмотреть назад, я заметил: — Надо сказать, это довольно скверный прием.