Раллингтон заявил журналистам: “Эти ребята из колледжа, без сомнения, большие буяны, но они — не хладнокровные убийцы. Мы придерживаемся версии, что это дело рук маньяка, очевидно, страдающего наркоманией...”

На следующей странице шло описание деятельности двух задушенных полицейских и шерифа Раллингтона, который, видимо, командовал силами порядка во время волнений. Были также общие сведения о трех убитых студентах: Чарльзе Дюбуке, Марке Холлинсхэде и Эмили Янссен. Судя по всему, только Дюбук принимал активное участие в беспорядках, когда его застрелили. Двое других студентов погибли от случайных пуль. По этому поводу шериф выразил публичное сожаление и назвал это прискорбной случайностью. (У меня, однако, создалось впечатление, что сожаление было не очень глубоким, не очень искренним.) Местное правосудие оправдало всех сотрудников правоохранительных органов, принимавших участие в событиях.

Я опустил газету и обнаружил, что Марта с беспокойством смотрит на меня.

— Что вы собираетесь делать теперь? — спросила она. — Вы же не можете...

— Я сказал тебе, что собираюсь делать. Собираюсь, если смогу, вытащить его оттуда. Я должен попытаться. Помимо всего прочего, Герберт Леонард просто жаждет, чтобы один из наших людей попался на убийстве полицейских. Заметь, хотя Леонард знал, куда и зачем направляется Карл, он не обеспокоился предупредить власти в Форт Адамсе. Нет никаких признаков того, что они ожидали неприятностей или знали, кто тому виной. Герби хотел, чтобы Карл вляпался поглубже. Потом, когда я позвонил и поговорил с их имитатором, он понял, как сможет получить дополнительный выигрыш, использовав меня.

Меня послали за Карлом, чтобы это выглядело так, будто здесь замешана вся наша организация, а не один свихнувшийся от горя агент. Очевидно, Леонард рассчитывает на то, что мы оба попадемся. Шумиха даст ему повод официально опустить дубинку на нашу голову, что он, видимо, до сих пор опасается сделать открыто. Марта нахмурилась.

— Но эти люди около Туссона пытались убить нас после того, как вы получили приказ направиться в Оклахому.

Не надо забывать, что она не дура, отметил я про себя.

— Думаю, что вышла накладка со связью. Нам понадобилось меньше часа, чтобы добраться из Ногалеса в Туссон. Даже если приказ пропустить нас был отдан немедленно, он просто не успел дойти до подразделений, которые были на местности. Если помнишь, в этом маленьком “форде” не было ни телефона, ни радиостанции.

— Значит, эти двое погибли просто так.

— А ты бы предпочла оказаться на их месте? — Марта промолчала. — Вторая причина, по которой я собираюсь вытащить оттуда Карла, заключается в том, что он мне нужен.

— Но вы не можете воспользоваться услугами сумасшедшего убийцы.

— Маленькая моя, — сказал я, мрачно глядя на нее, — у тебя серьезные проблемы с логикой. В конце концов, кто ты и за кого ты? Я полагал, что ты будешь рыдать из-за этих ребят из колледжа, безжалостно застреленных паршивыми свиньями. Я полагал, в ваших кругах считается: что бы ни случилось с полицейским — просто великолепно. Так или иначе, какие счеты между друзьями из-за смерти каких-то легавых?

— Но ужасный способ, каким ваш друг это сделал! Вы же не можете сочувствовать...

— При чем здесь сочувствие! — вскипел я. — Твой папа направил меня сюда к парню, который должен спокойно сидеть в Нью-Орлеане в ожидании инструкций, а не красться по Оклахоме с мерзкой проволочной петлей. Человек нашей профессии не может позволить себе сводить личные счеты. Это все равно как человек, отвечающий за ядерное оружие, нажал бы красную кнопку, потому что его жена утром сожгла гренки.