Это уже вошло в привычку, стало бессознательным порывом. И, почти всегда, это удавалось.

Но сейчас… сейчас не страх привел ее в смятение.

Лине не было неприятно прикосновение Дмитрия. Хоть он, совершенно определенно, был мужчиной. Ей, даже понравилось ощущать, как ее ладошка полностью утопает в его большой и теплой руке. Это было настолько приятное чувство, что у девушки мурашки побежали по коже. И до сих пор, она ощущала его прикосновение. Такая реакция не была нормальной для нее. И Лина совсем не понимала, чем же это вызвано.

Легкое и мягкое касание Димы совсем не походило на привычное для нее собственническое сжатие Валентина, которым тот, без сомнения захватил бы ее руку, показывая, что у него все под контролем. Нет, Дмитрий просто пытался поддержать ее.

Она правду сказала, Дима был чужим человеком для Лины, и его касание должно было бы вызвать страх, как и многие другие касание незнакомых людей. Но все было не так. Было приятно, очень необычно и приятно.

Может быть, дело в том, что она не считала его столь уж чужим после этой недели невербального общения? Возможно… Девушка, в самом деле, уже привыкла к его присутствию где-то рядом. Но, даже Валентин, порою, пугал Лину. А уж он-то, был самым близким для нее человеком.

А вот брат Лены не испугал ее совсем. Почему?

Наверное, очередной каприз ее странной и неадекватной психики, решила для себя Лина, отрываясь от размышлений. И с удивлением поняла, что прижимает свою ладонь к щеке, словно хочет и здесь ощутить касание теплой, и вовсе не своей, руки. Она даже вздрогнула, мотнула головой, в попытке избавиться от глупостей, заполонивших мозг.

В офис начали возвращаться сотрудники, и это вернуло девушке рабочее настроение.

Правильно, надо работать, не зря же она рискует, обманывая Валика. Надо получить от этого шанса по максимум. Тогда, она сможет доказать и себе, и мужчине, что не нуждается в такой, всеобъемлющей, опеке.

* * *

Откинувшись на спинку стула, Дмитрий невидящим взглядом уставился в пространство.

Он думал о том, о чем никогда не задумывался. Не хотелось Диме думать об этом. А теперь вот, не получилось убежать от своих мыслей.

Мужчина шел по жизни не строя, и не желая долгосрочных отношений, не размышляя над сложностями человеческого взаимодействия. У Димы было достаточно ненавязчивых подруг, с которыми можно было скоротать вечер. Ни он, ни они не хотели от этих коротких встреч ничего большего, чем простого удовольствия.

Дмитрий, никогда не оставался на ночь ни у одной из этих девушек. Зачем? Это рождало утреннюю неловкость, и ничем не оправданные надежды со стороны, любящих мечтать, женщин.

Но теперь, отчего-то, он подумал о том, что никто и никогда не ждал его дома, в гулкой пустоте огромных, отделанных лучшим дизайнером города, комнат.

Зачем он делал этот ремонт? Для кого? Для себя? Навряд ли Дима страдал бы, доведись ему жить в едва оштукатуренных стенах и спать на голом полу. Да какая разница, итальянский шелк обоев на стене или масляная краска грязно-зеленого цвета, если приходя домой, он утыкается в экран телевизора, или, попросту, ложится спать, даже не видя всего, что окружает его?

С какой радости такие мысли забрели в голову, Дмитрий не хотел задумываться, но пустота в душе нарастала. Он устал так жить. В его существовании было два столпа: фирма, которую надо развивать, и сестра, которую надо поддерживать. А сам он чего хотел от жизни? Дима не знал ответа на этот вопрос.

Затушив недокуренную сигарету, он положил на стол деньги, и вышел из кафе. Его перерыв еще не заканчивался, и Дмитрий, в который раз за эту неделю, просто последовал сиюминутному желанию.