Мужчина с трудом сдерживался, хоть и понимал, что не стоит этого делать. Не за этим он побежал за Линой. Не для того, чтобы сейчас, стоя под проливным дождем, прижимать ее к машине своим телом, закрывая от всего мира. Практически не имея сил контролировать непреодолимое желание поцеловать ее опять. Но не так, как тогда, а сильнее, чтобы Лина поняла, как сильно волнует его, как он хочет быть с ней.

Однако ведь не только это Дима хотел доказать Лине. Нет. Она должна была понять, что он хочет говорить с ней, смотреть в глаза, делиться тайнами и мыслями.

Просто, время свое делить с этой девушкой. Хотел доказать, что есть смысл.

Огромный, важный. Но, проиграл сам себе, едва ощутимо касаясь ее полураскрытых губ.

"Этого будет достаточно", убеждал Димка себя в уме, стараясь отстраниться и привести мысли в порядок. Но, потерпел сокрушительное поражение, почувствовав, как Лина подается навстречу его губам, прижимаясь сильнее, обхватывая его шею руками с тихим стоном. И совсем потерял голову, обнимая ее, прижимая как можно крепче к себе, так и не отрываясь от ее рта. Он целовал Лину страстно, сильно, но нежно, почти с благоговением, лаская ее губы своими, пробегая по ним языком.

Его рука чуть наклонила голову девушки, так, чтобы мог скользить по ее щеке, скуле, подбородку, целуя нежную кожу, и понимал, что она, все же, плакала, ощущая на своих губах соленый привкус ее слез.

Лине не отталкивала, напротив, еще теснее прижималась, зарываясь пальцами в его волосы, заставляя Диму хотеть большего. Вынуждая забывать, что они стоят на улице, под проливным дождем, который продолжал литься с неба, закрывая их своими потоками.

Девушка застонала, ощущая, как его язык скользнул между ее губами, дразня и возбуждая. Лаская каждым мимолетным прикосновением. И почувствовала, как еще сильнее прижался к ее телу Дима, отвечая страстью на ее стон.

Губы мужчина проложили себе дорожку по ее щеке к шее, пальцы расстегнули пуговицы влажного ворота, чтобы скорее добраться до кожи, и Дима начал покрывать ее шею порхающими поцелуями, другой рукой обхватывая затылок и перебирая мокрые пряди волос.

- Дима. - Едва слышно простонала Лина, и сама не зная, о чем просит его. О том ли, чтобы мужчина остановился, или, чтобы никогда не прекращал ласкать ее. Она потеряла все свои здравые мысли и аргументы. Забыла обо всем, что должно было бы остановить ее, заставить испугаться, оттолкнуть, уйти. Лина потерялась, заблудилась в той ласке и нежной страсти, которой Дима околдовывал ее.

Мужчина остановился на мгновение, замирая при виде синяка, который расплывался в основании шеи Лины, переходя на ключицу. А потом, ругаясь сквозь сцепленные зубы, начал осторожно целовать, в безуспешной попытке стереть темную отметину с белой кожи.

- Брось его, Лина. Уйди. Пожалуйста. - Дима шептал, не отрываясь от нее, не разжимая рук, не давая ей выбраться из сладкого дурмана. - Он же убьет тебя, однажды.

Его слова, отрезвили девушку. Она напряглась в руках мужчины, понимая, что это, все равно, неправда. Это обман, ее попытка попасть туда, куда никогда не сможет добраться. Даже заглянуть не может, без напоминания о реальности и правде ее жизни.

Дима, почувствовав ее напряжение, только крепче обнял, прижимаясь своим лбом к ее.

- Извини. - Тихонько пробормотал он, тяжело вздыхая, и проклиная себя, что не смог сдержать язык за зубами. Ведь что он ей, взамен предложить может, если Лина даже слушать его не хочет? Надо убедить ее, уговорить прислушаться, поверить, дать шанс. - Только не убегай, Лина. Не надо. Есть смысл в том, что происходит между нами. Есть. И ты, и я - чувствуем это.

- Я не знаю, Дима. - Лина с трудом приводила дыхание в норму, понимая, что полностью лишилась хоть какой-то уверенности и стабильности разума в этот момент.

- Я ничего не знаю. - Она всхлипнула, и попыталась отстраниться.