– Всё? – спокойно отреагировал я.

– Всё, – как-то сразу успокоилась Тоня.

– Тогда дай приказ вынести тридцать килограмм дури, проконтролируй, чтобы эти ублюдки уехали, и зайди в храм, – произнёс я. – И этих двоих привести не забудь, ну, когда они очухаются. А ты, – я посмотрел на Петра, – приведи ко мне своих ёбаных Жрецов.

Я развернулся и двинул в сторону собора. Пострадал он, конечно, неслабо, возможно, придётся перенести на время свою резиденцию, пока рабы его не восстановят.

А с другой стороны, зачем? Ведь дождя нет уже несколько месяцев, несмотря на вечно свинцовое небо над головой.

Хоть жары нет, но засуха стоит такая, что вода в озёрах присела на несколько метров. Страшно подумать, что нас ждёт, когда небо вдруг решит разродиться на дождь, а это рано или поздно случится.

Там, где раньше находился иконостас, ещё при бывшем хозяине, устроили широченный мягкий трон. Он позволял встречать прихожан, лёжа в расслабленной позе, притом даже не в одного.

Все иконы были давно отсюда вынесены, а старые фрески закрашены и расписаны новыми сюжетами, навеянными больной фантазией Настоятеля. Он жил прямо здесь, в храме, не в келье, как и положено служителю Бога, а прямо в центре, потому как сам уже являл собой высшее существо.

Я же находился здесь только в исключительных случаях, короче, всего пару раз и то лишь потому, что того требовал ритуал. Местом жительства я выбрал себе двухэтажный дом на территории храмовой площади.

Уж не знаю, какую роль он выполнял при соборе, но нам он вполне подошёл. Места с запасом хватило на пятерых, хотя Тоня вскоре предпочла отделиться, как, впрочем, и Мутный с Царём. В итоге эти хоромы достались нам с Леной, и они полностью закрывали все наши потребности. По крайней мере, так мы ещё никогда не жили, впору действительно поверить в собственную принадлежность к Богам.

Однако я пошёл не домой, а в многострадальный храм и занял место на кровате-троне.

Ждать долго не пришлось, буквально через пару минут ко мне вошли Жрецы, включая старшего – Петра. Они покорно рухнули на колени, кроме, конечно, старшего и прогнули спину, пока не упёрлись лицами в пол.

– А теперь объясните мне, какого хуя я оказался не в курсе дел?! – рявкнул я.

– О Всемогущий…

– Блядь, ёбла свои закройте на хуй! – взревел я. – Прекратите нести всю эту хуйню и объясните, блядь, наконец, какого хуя я не в курсе всех дел?! Что это за долбоёбы под нашими стенами выставляют меня на счётчик?!

– Боюсь, так разговора не получится, – пожал плечами Царь и переключил разговор на себя. – Вас спрашивают, как вы проебали поставку дури?!

– Дак мы же не знали, Великий, новая Всемогущая дала распоряжение. Она сказала, что опий пригодится вам самим.

– Пиздец какой-то, – закатил я глаза.

– Сам виноват, – огрызнулась Тоня, которая в этот момент вошла в храм. – Не хуй было еблом торговать. Прошлись бы, осмотрелись вокруг, хоть бы узнали, что под носом происходит. Это я отдала приказ остановить все отгрузки.

– Я догадался. И на хуя?!

– Чтоб было до хуя! – огрызнулась та. – Наркота во все времена была лучшим товаром, в чём я, собственно, и убедилась сегодня. Я хотела выяснить, на что способны те люди, которых боялся Настоятель. А ведь он, как и мы, тоже мог становиться чёрным.

– Возможно, я повторюсь, но на хуя?! Жили мы спокойно, нет, надо, блядь, какую-то ебалу́ замутить.

– Мы, вообще, за каким хуем сюда шли, не напомнишь?

– Ну, так всё, мы получили, что хотели и даже лучше.