Шендр непроизвольно хмыкает.

— Такое возможно, — понимающе кивает Лортрен, — хотя я не уверена, что это так уж важно. Людям бывает непросто принять некоторые действия, события или поступки, особенно если это так или иначе затрагивает их самих. Поэтому, помимо всего прочего, я попытаюсь научить вас видеть собственные слабости и преодолевать их.

Доррин старается не хмуриться. Сам он предпочел бы научиться не преодолевать собственные слабости, а научиться убеждать других смотреть на них иначе.

— А теперь, — продолжает магистра, — я хочу, чтобы вы сказали, почему разница между тем, какими людьми были Основатели согласно преданиям, и какими они являлись на самом деле, так для нас важна.

По правде сказать, Доррин вовсе не уверен в том, что она так уж важна. Люди есть люди, и пусть они верят во что хотят. Однако слова магистры юноша слушает внимательно.

XI

— Какова социальная основа Предания?

«Ну и вопросик, — думает Доррин, озирая маленькую классную комнату. — Ну какое вообще отношение может иметь Предание к нашему нынешнему положению? Вот уж воистину «Академия Драчунов и Болтунов». Впрочем, болтовня всяко лучше изгнания».

Кадара наматывает на указательный палец правой руки короткую прядку рыжих волос и слегка морщит лоб. Брид ерзает на сплюснутой под его весом кожаной подушке. Аркол тупо смотрит на утренний туман за полуоткрытым окном.

— Ну... — в голосе Лортрен слышится раздражение. — Мерган, отвечай ты. О чем оно вообще, это Предание?

— Ну... — бормочет, уставясь в пол, низенькая пухлая девушка. — Там про этих... про ангелов. Что они были женщинами и бежали с небес на Крышу Мира, где основали Западный Оплот, а потом и другие западные королевства.

— Ты ведь не из Хамора или Нолдры, а с Отшельничьего, — с осуждением говорит магистра. — Могла бы знать Предание и получше. Ну а ты, Доррин, можешь сказать, что уникального было в бежавших на землю — в наш мир — ангелах?

Доррин облизывает губы:

— Уникального... Ну... Они удрали с Небес, чтобы не вести бессмысленную войну с демонами Света.

— Так гласит Предание. Но... — Лортрен мешкает, подыскивая нужное слово. — Но что необычного было именно в этих сошедших на землю ангелах?

Кадара поднимает руку.

— Как я понимаю, они все были женщинами.

— Согласно Преданию, да. Почему это утверждение некорректно?

— Некорректно? — растерянно переспрашивает Аркол. Обычно он предпочитает отмалчиваться.

— Вот именно, некорректно. Почему? — повторяет Лортрен. Поскольку молчание несколько затягивается, Доррин снова подает голос:

— Так ведь у них, надо думать, были дети, хотя...

— Хотя что?

— Нет, магистра, ничего интересного.

— Но ведь ты о чем-то подумал, так?

— Так, — неохотно признается он.

— Ну, я слушаю.

Доррин вздыхает:

— Согласно Преданию, у ангелов имелось оружие, способное взрывать солнца и уничтожать целые миры. Так неужто они не могли придумать устройство, позволяющее женщинам обзаводиться детьми без мужчин?

— Возможно, на небесах у них такие устройства и имелись, Доррин, но куда же, в таком случае, они подевались? И, что еще важнее: как могло случиться, что могущественные существа, предположительно способные сокрушать миры, кончили тем, что поселились в обычной каменной крепости на вершине горы, не имея никакого оружия, кроме коротких мечей?

— Они отказались от машин как от творений хаоса, — заявляет Аркол. Физиономия у него круглая, нос пуговкой — простецкий вид в сочетании с ревностной верой в Предание выглядит едва ли не забавно.