|
Кружным путем Инженю снова вышла на набережную и пыталась вернуться назад — несчастное дитя совсем потеряло голову.
Мужчина, наоборот, преследовал вполне определенную цель: он кружил вокруг Инженю подобно соколу, который, уверившись, что добыча от него не ускользнет, делает все более узкие круги.
Безлюдье и темнота — он явно к ним привык — придавали ему смелости; он бежал, потому что Инженю летела как на крыльях, и уже тянул когтистую, словно лапа, руку, чтобы схватить ее.
Девушка хотела закричать; он остановился, поняв, что она это сделает. Заметив, что мужчина стоит на месте, она собрала все свои силы и помчалась еще быстрее.
Но она ошиблась улицей, думая, что возвращается к дому, и прошла мимо почтовой кареты: та стояла распряженная, поджидая то ли лошадей, то ли кучера, то ли пассажиров.
Произошло это перед одной из тех загадочных лавочек, которые торгуют одновременно углем, фруктами, крепкими напитками и едой на вынос и которые всегда были и будут в Париже; одной из тех лавочек, что служили как почтовыми конторами, так и торговыми заведениями.
На пороге лавочки, где еще не зажигали света, за громоздкой неподвижной каретой спокойно стояла в ожидании какая-то закутанная в плащ фигура.
Инженю обогнула карету, спасаясь от мужчины, который снова стал ее преследовать, и приблизилась к этой тени.
Оказавшись между двумя этими внушающими ей страх людьми, девушка закричала.
— Почему вы кричите, мадемуазель, кто вас пугает? — донесся вдруг до Инженю серебристый, твердый голос, почти повелительно прозвучавший из-под капюшона плаща.
И заговорившая особа вышла на улицу навстречу беглянке.
— Ах! Слава Богу, вы женщина! — воскликнула обессиленная Инженю.
— Да, разумеется, мадемуазель. Вы нуждаетесь в защите? — спросила незнакомка.
С этими словами она откинула капюшон плаща и открыла лицо: красивое и благородное, свежее и юное.
Но Инженю едва переводила дыхание; будучи уже не в силах говорить, она с невыразимым ужасом показала на преследующего ее мужчину: тот, оказавшись в присутствии двух женщин, в нерешительности остановился и, опершись руками на бедра, с вызывающим видом стоял прямо посередине улицы, расставив ноги и мерзко улыбаясь.
— Ах, да, милая моя девушка, — обратилась молодая женщина к Инженю, беря ее за руку. — Вас пугает этот мужчина, не так ли?
— О да, да! — вскрикнула Инженю.
— Я понимаю: он очень уродлив.
И она прошла вперед, чтобы получше его разглядеть.
— И даже гнусен! — продолжала незнакомка, пристально рассматривая мужчину, хотя, казалось, его чудовищная уродливость ничуть ее не пугает.
Изумленный преследователь застыл на месте, но, услышав слова незнакомки, которых он никак не ожидал, что-то злобно прошипел в ответ.
— Да, гнусен, — повторила молодая женщина, — но из-за этого бояться его не стоит.
И, подойдя к нему еще ближе, спросила:
— Вы, негодяй, случайно, не вор? В таком случае, у меня для вас припасен пистолет.
И она достала из кармана плаща оружие.
Мужчина всем телом отпрянул назад, увидев пистолет, который резким движением направила на него бесстрашная женщина.
— Да нет, не вор, — хриплым и встревоженным, но по-прежнему насмешливым голосом ответил он. — Я всего-навсего поклонник красивых девушек вроде вас.
— Для этого вам следовало бы быть покрасивее, — отпарировала незнакомка.
— Красивый или уродливый, но я тоже могу понравиться, как и любой другой, — возразил бесстыдный собеседник.
— Допустим, но нам вы не нравитесь и не понравитесь. |