|
— Сударыня, если бы я знал, что вы будете вынуждены считать себя замужней женщиной, я взял бы с собой шпагу, которой разрубил бы связывающие вас узы; но вам стоит только захотеть, чтобы стать свободной… ведь перед вами открыто множество возможностей…
— Вы сказали «множество», Кристиан? Назовите хотя бы одну, что позволит мне отречься от мужа, не ставя об этом в известность отца, расстаться с мужем, не вызывая пересудов людей, стереть из памяти преступление этого человека, не уничтожая его самого, и тогда я буду просить, молить, заклинать вас дать мне эту возможность и осуществить ее, если у меня не хватит на это сил.
Инженю рассуждала точно так же, как граф д'Артуа, хотя и принадлежала к другому полюсу общества.
Кристиану нечего было возразить.
Инженю ненадолго замолчала, ожидая ответа Кристиана, но, увидев, что он молчит, спросила:
— Требовать развода означает требовать скандала; вы по-прежнему требуете этого развода?
— Нет, я прошу у вас только любви, — ответил Кристиан.
— Любви? Но вся моя любовь принадлежит вам, Кристиан! — воскликнула она с той ошеломляющей наивностью, что озадачивает самых дерзких и самых изощренных мужчин.
— Ах, я верю в это, — вскричал Кристиан, — по крайней мере, надеюсь на это! Но что за любовь вы мне предлагаете? Любовь идеальную!
— Что вы называете идеальной любовью? — спросила Инженю.
Кристиан опустил голову и тихо спросил:
— Вы согласитесь принять меня у себя?
— Это невозможно!
— Почему?
— Потому что вас увидит мой отец.
— Нет, вы боитесь мужа, Инженю!
— Боюсь? Нисколько.
— Вы не хотите, чтобы он узнал, что я люблю вас!
— Он это знает.
— От кого?
— От меня.
— Не понимаю!
— Я призналась ему в этом.
— О Боже!
— Если он в этом сомневается, могу повторить.
— Тогда я понимаю, почему вы не разрешаете мне прийти к вам.
— Я уже объяснила вам.
— Нет, вы боитесь, что ваш муж будет прятаться за дверью, поджидая меня в коридоре, чтобы убить.
— Вы ошибаетесь, этого я не боюсь.
— Не боитесь?
— Да, насчет мужа я приняла свои предосторожности.
— Каким образом?
— Рассказав ему мой план.
— У вас есть план, Инженю? — удивился Кристиан.
— Да, на случай, если он попытается прибегнуть к насилию в отношении вас…
— И что вы сделаете?
— Что? Я убью его!
— О храбрая моя Юдифь!
— Он знает, что я говорю правду, и боится.
— Но если нам больше нечего опасаться, примите меня у себя.
— Зачем? — спросила Инженю звонким, трогательным голоском.
— Чтобы…
— Говорите.
— Чтобы с вами… беседовать, — пролепетал Кристиан.
— Беседовать о чем? Разве мы не все друг другу сказали?
— Инженю, разве мы редко встречались до вашего замужества?
— Нет, часто.
— Значит, мы сказали друг другу не все, если я получил ваше письмо, в котором вы пишете, что очень хотели бы встретиться со мной.
— Ну вот мы и встретились.
— Мы встретились, верно, но этого мало… Разве мы все сказали друг другу? Ах, наверное, вы и сказали мне все, однако мне еще необходимо сказать вам очень многое. |