— Придумали? — подозрительно переспросил майор.

— Конечно! А что? — спохватился я. — Неужели… Господи! Значит, это было на самом деле?

— Нет, — отрезал майор. — Вы это придумали. И забыли. Ясно?

Вообще-то я уже лет пять не работал в разведке и мог бы просто послать майора подальше. Но посмотрев в печальные глаза моего бывшего шефа, я понял, что догадался правильно, и теперь все разумные существа во всех мирах знали с моей подачи: нет разных разведок, есть единая разведка. Клон.

— Хорошо, — сказал я. — Уже забыл. Но ведь слово — не воробей…

Майор печальным кивком подтвердил эту истину.

ПОДВИГ РАЗВЕДЧИКА

— Садитесь, Шекет, — сказал майор Лившиц, пригласив меня не в своей кабинет, а в комнату для конфиденциальных бесед, занимавшую в Агентурном отделе ведь цокольный этаж. — Это самая секретная комната во Вселенной. Сюда не проникает никакое излучение из окружающего мира — даже нейтрино, которое может, как вы знаете, без проблем, пронизать насквозь весь земной шар. И отсюда тоже не способна выбраться никакая информация. Даже если инопланетные шпионы нашпиговали здание своими подслушивающими и подглядывающими устройствами, все равно ничто за пределы этой комнаты не попадет.

— Понимаю, — пробормотал я. — Информация, которую вы мне хотите сообщить, носит столь секретный характер, что нужно полностью исключить возможность ее попадания в руки инопланетных разведок.

— Если бы только это, Шекет, если бы только это!

— А что же еще? — удивился я. — Кстати, должен заметить, принятые вами меры все равно бессмысленны. Да, никто не может увидеть и услышать ничего из того, что будет сказано в этой комнате. Никто — кроме меня и вас, верно? А мы покинем помещение, ведь не станете вы держать меня здесь до самой смерти… И тогда любой инопланетный диверсант сможет похитить меня как носителя информации и, используя множество известных методов…

— Да-да, — нетерпеливо сказал майор, — вы были бы совершенно правы, Шекет, в любом случае, кроме того, о котором пойдет речь. Задание, которое вам предстоит выполнить, совершенно уникально. Полагаю, это будет венцом вашей карьеры полевого агента. Возможно, даже последним делом…

— Послушайте! — воскликнул я. — Если вы посылаете меня на верную гибель, так и скажите, мне нужно сделать кое-что и на этом свете, прежде чем отправляться на тот!

— О чем вы, Шекет? — всплеснул руками майор. — Живите до ста двадцати и вдвое дольше! Но это задание действительно может оказаться последним — не только для вас лично, но вообще для разведывательной службы. И если вы не будете, черт побери, прерывать меня своими репликами…

— Прошу прощения, майор, — сказал я и вытянулся во фрунт. — Больше не повторится. Слушаю вас.

— Садитесь, наконец, — потребовал майор, и мы оба опустились в огромные кресла, кроме которых в комнате не оказалось ни одного предмета. Я сразу понял, что кресла являются одновременно и индивидуальными средствами спасения, способными сохранить человеку жизнь в космосе и, не исключено, даже в звездных недрах.

— Слушайте и запоминайте, — сказал майор. — Для вас это будет откровением, Шекет, но вот вам истина: за нами и за всеми разумными расами вот уже миллиарды лет ведет слежку та единственная сила, которой мы не можем ничего противопоставить.