Сейчас ему хотелось остаться один на один со своим прибором, чтобы не слышать от Аллы Николаевны «ой, как эта штучка работает?», «а где такую купить?», «она нам может пригодиться?» и тому подобные вопросы.

– Тоже не хочу нанести себе вред, – улыбнулась я. – Давайте пока уйдем в безопасное помещение.

Леня с благодарностью посмотрел на меня.

Наша компания перебралась в кабинет учительницы труда. Мы сели там и завели разговор про ужасную московскую погоду. Вскоре у Кавериной ожил телефон.

– Да, Елена Петровна! – ответила хозяйка. – А что случилось?.. Секунду, сейчас спрошу и перезвоню вам.

Она положила телефон на стол.

– Наша главбух Елена Петровна что-то знает про ситуацию с матерью Алевтины. Коллектив у нас не многотысячный, поэтому новости разлетаются быстро. Лена крайне взволнована, хочет с вами поговорить.

– Нет проблем, – согласилась я.

Вскоре в комнату вошла полная дама. Прямо с порога она задала вопрос:

– Мы год назад собирали всем коллективом деньги для Воробьевой, помните?

– Ну… смутно, – ответила Алла Николаевна. – Наверное, ко дню рождения? – Она пояснила для меня: – Мы не делаем подарки друг другу, даже цветы не покупаем. Но ставим в холле копилку и рядом с ней объявление: «Поздравляем…» – и далее имя. Пусть человек сам себе от нас что-нибудь приобретет.

– Хорошая идея, – одобрила я. – Часто некуда девать всякие сувениры, которые тебе вручают.

– Нет! – почти выкрикнула Елена Петровна. – Мы на другое ей скидывались.

– Лена, – повысила голос владелица исправительного заведения, – возьми себя в руки! Спокойно объясни, по какой причине ты так разволновалась! Сядь! Не стой столбом!

Елена Петровна рухнула на стул.

– У Али давно мама умерла, мы собирали сумму ей на похороны. Она взяла три дня отгула, уехала в Иваньковск. Покойная там жила.

Воцарилась тишина, потом я спросила:

– Мать педагога, у которой Вера занималась вязанием, скончалась?

– Да, – отрезала Елена Петровна. – Чуть больше года уже прошло. Вот, смотрите!

Она положила на стол телефон.

– Это старое видео, как я в тот день открываю коробку и пересчитываю купюры. Всегда так делаю, это же деньги. Не хочу, чтобы слух пошел, что я нечиста на руку. Съемку ведет моя сотрудница. Большая сумма набралась тогда, сто сорок семь тысяч!

– Да, – протянула Алла Николаевна, – вот теперь память ожила. Я пятьдесят штук сунула. Самое ужасное – хоронить маму. Проходила через это, очень жалела Алю… И почему ты вчера не вспомнила, что она маму уже похоронила?..

Елена Петровна пожала плечами.

– Я, когда нервничаю, прямо идиотка. Только сейчас осенило: может ли заболеть женщина, которая уже на тот свет ушла? Перед глазами картина появилась. Аля рыдает: «Не хватает на билет до Иваньковска!» Я поэтому и запомнила название. Переспросила сначала: «До Иванова?» Она в ответ: «Нет. Мама в Иваньковске жила». И я ей из своих средств добавила на проезд. Получилось у нее всего сто пятьдесят тысяч.

– Подождите, – остановила я ее речь, потом подошла к двери и крикнула: – Кузя, зайди в кабинет!

– Что случилось? – отозвался из коридора наш человек-ноутбук.

– Ты вчера выяснил информацию по маме Алевтины Николаевны. Можешь ее сообщить?

– Пара минут, только планшетник возьму.