– Церковь… – пробормотала Алла Николаевна. – Да, она тут есть. Вернее, то, что от нее осталось.

– Конец пути! – объявил Леня. – Вижу лестницу наверх. Поскучайте тут пока, я проверю, можно ли выйти наружу.

Эксперт ловко вскарабкался по железным прутьям, которые заменяли ступени. Пошарил руками по стенам… Мне в глаза ударил луч дневного света.

– Выключайте светильники, оставляйте их внизу, поднимайтесь! – скомандовал Леонид и вылез наружу.

Я наклонилась и ойкнула.

– Что такое? – занервничал Кузя.

– Тут на земле стоят два фонарика, – сказала я. – Вероятно, кто-то шел здесь.

– Дашуля, поднимайся, – произнес Кузя. – Пойду первым, ты за мной.

Я схватилась руками за железные прутья и, глядя в спину парню, начала медленно подниматься наверх. Алла Николаевна пошагала следом.

– Мы в тоннеле не увидели трупа подростка, – продолжал говорить наш компьютерных дел мастер, – следовательно, девочка дошла сюда живой.

– Или Вера вообще под землю не спускалась, – сказала я.

– Куда она тогда делась? – воскликнула Алла Николаевна. – И кто поставил фонари?

Я молча добралась до отверстия, которое ведет на свободу, и высунулась из него. Леня протянул руки и в один миг вытащил меня на свежий воздух. Кузя так же поступил с Аллой Николаевной и спросил:

– Дальше куда?

– Смотрите! – воскликнула Алла Николаевна, сделала несколько шагов в сторону и подняла с земли грязную тряпку. – Платок!

– Воспитанницам велено покрывать голову? – спросила я у нее. – Вы выдаете им вместе с формой косынки?

– Нет, – возразила заведующая. – Мы не монастырь и не церковь.

– Вроде, вы говорили, что девочкам запрещено использовать вещи, которые они привезли из дома. Можно взглянуть на то, что вы подобрали?

Алла Николаевна протянула мне свою находку.

– Ночью шел дождь, она грязная.

Я принялась внимательно осматривать находку Кавериной. Дорогая ткань, на ней небольшой кусочек материала с названием бренда «Hermes», славящейся отчаянно дорогими товарами – сумками, бижутерией, одеждой – и считающейся одной из лучших в мире по производству платков, шалей и шарфов.

– Давайте осмотрим окрестности, – предложил Леня, забирая у меня находку. – Если ничего не обнаружим, вернемся тем же путем, каким пришли. Платок-то дорогой! «Hermes» за копейки, да и за сотни рублей не купить. Мама похожий на юбилей захотела. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю, сколько за него отдал.

Мы пошли в ту сторону, где темнели руины здания.

– Вообще, это давно не церковь, – вздохнула Алла Николаевна, – просто развалины.

– Может, возьметесь за восстановление дома Божьего? – тихо предложил Леонид. – Хорошее это дело…

– Так прихожане сюда не пойдут, – объяснила Каверина. – Когда мы начали строительство нашей гимназии, я наняла местных ломать старые заборы и здание психоневрологического интерната. Они мне рассказали, что к церкви когда-то вела дорога, а вдоль нее стояли села. Но в конце пятидесятых годов двадцатого века церковь решили разрушить. Никита Хрущев, тогдашний председатель Совета Министров СССР, ненавидел все, что связано с богом. На этом месте задумали построить стадион и спортивную базу. Начали ломать, но потом, уж не знаю почему, прекратили, и Божий дом постепенно сам разваливаться стал.