– Вечер воспоминаний завершен, – отрезал Юркин. – Пусть психолог расскажет все, что про Веру знает.

Звонарева тихо кашлянула.

– Психотерапевт не может разглашать информацию, которую ему сообщил пациент, особенно при посторонних людях. Думаю…

– Не … думать! – заорал Юркин. – Давай, открывай рот и говори! Хорош из себя святую корчить! Моя дочь в опасности, а ты тут кривляешься!

– Вы не дали договорить! – нахмурилась Виктория. – И с женщиной так не разговаривают!

– Спокойно! – громко произнес Константин Львович. – Госпожа Звонарева, или вы сообщаете, что вам известно, или вы больше здесь не работаете.

– Психолог моего уровня легко найдет новое место, – повысила голос женщина.

– Психологи вашего уровня зарабатывают две копейки в базарный день, – совсем тихо продолжил Константин Львович, – вы не доктор наук, не профессор, а если учесть, что Алла Николаевна на вопросы о вас ответит: «Нам пришлось расстаться из-за нежелания душеведа сообщить информацию, которая могла спасти жизнь ребенка»…

– У Веры агрессия на родителей, желание причинить им как можно больше боли, – быстро проговорила Звонарева.

– За что ей нас ненавидеть? – изумилась Олеся.

– Девочка считает, что вы украли ее у родной матери, – сквозь зубы произнесла Виктория Павловна. – Какая-то семейная ссора случилась, и сестра мамы украла ее еще в младенчестве, когда малышке было несколько месяцев. Из-за денег это случилось.

– Из-за денег? – переспросила Олеся. – Из-за каких?

Виктория сдвинула брови.

– Не владею информацией.

– У меня нет сестры, – растерянно произнесла Олеся, – ни родной, ни двоюродной, вообще никакой. Вера вас обманула.

– Не похоже, – возразила психолог. – Специалист моего уровня ложь всегда распознает. Вам следует отыскать родственницу. Вероятно, девочка сумела убежать к родной матери.

– Да что за чушь! – взорвался Юркин. – У нас полно фото беременной жены, есть выписка из роддома!

– Можно купить накладной живот, – хмыкнула Виктория, – украсть новорожденную, когда ей пара дней всего, и щелкать фотоаппаратом.

– Да ты ….! – заорал певец. – Что за …. несешь, ……!

Виктория Павловна встала.

– Беседовать с вами больше не желаю. Алла Николаевна, меня здесь оскорбляют, завтра уйду в положенный оплачиваемый отпуск. Заявление об уходе получите, когда на работу вернусь.

– Нет! – гаркнул Константин Львович. – Слушай сюда, крыса! Уволена ты уже сейчас, с такой формулировкой в трудовой книжке, что тебя даже сортиры мыть на вокзале не возьмут! Не нужно нам от тебя никаких бумаг! Приказ об увольнении вывесят через десять минут, напишут: «Трудовой договор расторгнут по инициативе работодателя в связи с несоответствием работника занимаемой должности вследствие недостаточной квалификации, подтвержденной результатами аттестации»!

Глава четырнадцатая

– Холодильник привезли, – почему-то шепотом сообщила Нина, когда я вошла в дом.

– Да ну! – обрадовалась я.

– А Феликс в спальне, – пробормотала домработница. – Прилег.