– Письмо от любовника, которое она нашла на тумбочке, Клавдия Петровна разрешила мне сфотографировать, – сказала я. – Сейчас зачитаю его вам.

– Начинай, – отреагировал полковник.

Я кивнула.

– «Мурзик, нам придется расстаться на некоторое время. Ситуация сложилась так, что надо уйти в тину. Квартира записана на тебя, живи спокойно. Все нужные документы – в верхнем ящике письменного стола в кабинете. В спальне тайник, инструкция, как его найти и открыть, прилагается. Денег хватит надолго, я спокоен. У тебя есть жилье в столице, диплом о высшем образовании, кандидатская степень, частные ученики. Ты не пропадешь. Жди меня, и я вернусь, только очень жди . Но есть просьба. Моя жена по паспорту только что умерла, и моя дочь, двухлетняя Алевтина, осталась одна. Ребенка отправят в детдом. Ты знаешь, какие там порядки. Возьми ее себе, очень прошу. Ее метрика лежит там же, где деньги. Не удивляйся, в документе она записана как Алевтина Николаевна Воробьева. Я поменял ей отчество и дал твою фамилию. Это моя единственная просьба, не проигнорируй ее. Адрес: село Макарьево, улица Партизанская, дом 5, Ирина Владимировна Нечаева. Она предупреждена о твоем приезде. Не сомневаюсь, что прямо сразу помчишься за ребенком».

Я отложила телефон.

– И женщина взяла ребенка? – уточнил Сеня.

– Да, – кивнула я. – Сначала все, вроде, было хорошо. Клавдия наняла няню, заботилась о девочке, полюбила ее. А та оказалась проблемной, с ранних лет одни неприятности доставляла. Алевтина безобразничала, врала, воровала у матери деньги, не желала учиться – весь набор. Потом, в тринадцать лет, связалась с дурной компанией. Мать наняла частного сыщика, тот нашел подростка в каком-то притоне. Слава богу, после этой истории школьница образумилась, окончила школу, сейчас работает, преподает домоводство, учит шить, вязать и готовить. Еще Клавдия рассказала, что Аля порвала все связи с ней, когда получила школьный аттестат, ушла из роскошной квартиры. Где она живет, Клавдия понятия не имеет. Дочь с ней не дружила, но деньги всегда брала охотно. Клава не один год содержала молодую женщину, но потом ей в голову пришла мысль: с какой стати она это делает? Алевтина отказалась дать Клавдии свой номер телефона, держит в секрете место работы и адрес проживания. Приемная мать о ней вообще ничего не знает. Так почему старшая Воробьева должна ехать каждый раз в почтовое отделение, адрес которого присылает эсэмэской воспитанница, и оставлять там в абонентском ящике конверт? Что за ерунда такая? Кому деньги нужны, а? Алевтине? Вот пусть тогда она сама за ними является туда, где удобно Клаве их оставлять… Леонид исчез, больше он в жизни старшей Воробьевой никогда не появлялся. Где мужчина, что с ним, с кем он, живет в России или удрал в другую страну? И вообще, Леонид жив? Или умер? Вопросов много, ответов нет. Но любовник сделал много хорошего Клаве, благодаря ему логопед сейчас живет припеваючи. Но и женщина выполнила его просьбу – вырастила девочку, дала ей образование. И что в ответ получила? Воробьевой тащить на своей шее Алю до конца жизни? Да никогда! И Клавдия вложила в очередной конверт с деньгами записку: «Это последняя материальная помощь. Больше не дам ни копейки». И все! Клавдия спокойно вздохнула – наконец-то она избавилась от докуки.

Я посмотрела на Дегтярева.

– Когда беседовала с Воробьевой, я пожалела ее. Да, у женщины нет материальных проблем, но она одна! Плохо жить, когда рядом нет близкого человека.