Патрик вздохнул, предвидя трудности. Если когда-нибудь ему доведется встретиться с Мод, уж он ей скажет пару ласковых слов.

– Но ты хоть догадываешься, что происходит между мужчиной и женщиной? – удрученно спросил он.

– Я знаю… – прошептала Полли. – Леди Кэтрин все мне рассказала.

Поблагодарив Кэтрин про себя, Патрик в душе поклялся молиться за ее здоровье всякий раз, как только он окажется в храме, что, впрочем, случалось весьма редко, и, глядя в глаза Полли, спросил:

– И что же она рассказала тебе, дорогая?

– Леди Кэтрин сказала, что мне будет очень приятно с таким славным мужчиной, как ты, – ответила девушка, потупив глаза. – И еще она сказала, что я должна во всем довериться тебе.

– И ты мне доверишься, дорогая?

– Ну конечно. Но если ты не перестанешь болтать и не займешься делом, – внезапно заявила Полли, – то Хью О'Нейл и его жена выиграют пари и им достанутся деньги, на которые я очень рассчитываю.

От такой наглости Патрик замер на мгновение, а потом громко расхохотался.

– Господи, ну и жена мне досталась! – воскликнул он, прижимая к себе Полли и страстно ее целуя.

А тем временем в большом зале гости продолжали веселиться. Им не мешало отсутствие молодоженов и хозяев особняка. Все наперебой заключали пари, и кошель Конела буквально рос на глазах.

Было начало июля, шел дождь, и Кэтрин, сидя у погасшего камина, ждала, когда же наконец появится солнце. Мев и Шана играли на полу у ее ног, но женщина думала о муже и о том, что Хью не умеет мириться с поражением. Он раздражался из-за любого пустяка и был мрачнее тучи, а все потому, что Кэтрин не забеременела, хотя он прилагал столько усилий.

Кэтрин посмотрела на свой оскорбительно плоский живот, который скрывало изящное розово-сиреневое платье, и улыбнулась. А потом вдруг рассмеялась. Ах, это платье! Если бы Фиона Фицджеральд узнала, что Кэтрин увела у нее из-под носа не только желанного жениха, но и новое платье, с ней, наверное, случился бы удар!

Мысли Кэтрин прервало неожиданное прибытие Хью: он вошел в комнату и опустился в кресло рядом с женой. Маленькая Шана бросила игру, посмотрела на Хью и, указывая на него тоненьким пальчиком, прощебетала:

– Папа… папа…

От неожиданности Кэтрин замерла в своем кресле: женщине никогда не приходило в голову, что ее дочери будут считать Хью своим отцом. Теперь, внезапно столкнувшись с этим вопросом, Кэтрин подумала, что девочки рассуждают вполне разумно, и поведение дочерей показалось ей естественным.

Мев, не желая уступить младшей сестре, вскарабкалась Хью на колени и крепко обняла его за шею.

– Дядя Хью, ты хочешь быть моим папой? – спросила девочка, устремив на отчима обезоруживающий взгляд огромных изумрудных глаз.

– Мне бы этого очень хотелось, дорогая, – ответил Хью, – но ты не должна забывать своего настоящего отца. Твой отец, Шон О'Нейл, был смелым человеком, вождем ирландцев, и, когда Шана подрастет, ты расскажешь ей о нем. Ты обещаешь?

– Обещаю, – заверила его Мев, глаза которой от удивления стали почти круглыми. До сих пор никто при ней не произносил имени Шона, и в ее собственных воспоминаниях отец давно превратился в смутную тень.

Хью поцеловал Мев в кончик вздернутого носика и опустил девочку на пол. Мев, вновь обретя уверенность в своем превосходстве над сестрой, вернулась к игре, а Хью повернулся к Кэтрин.

– Господи, Кейт, не расстраивайся! – Он попытался утешить жену, готовую вот-вот заплакать. – Не стоит плакать, разве только от радости – если ты беременна.

– Я не плачу, – всхлипнула Кэтрин и вытерла нос платком.