– Madame Simone, demain.

И она потерла пальцами. Я догадалась, что должна заплатить мадам ее долю. Но теперь у меня было на два доллара больше и полный желудок. Неплохо для первого дня.

Я крепко проспала всю ночь.

На следующее утро вернулась в студию мадам Симон. Было холодно, шел дождь. Мадам вместо приветствия протянула мне руку. Слов не требовалось. Я положила ей на ладонь франк. Она продолжала смотреть на него, пока я не добавила еще четыре.

Затем она подошла к столу, отодвинула ткани в сторону и села. Из выдвижного ящика мадам достала шкатулку из черной кожи и спрятала деньги туда.

Развернутое письмо Долли лежало перед ней. Я взглянула на него и поняла, что написано оно, слава богу, по-французски. Мадам Симон указала на вешалку с платьями.

– Pour Dolly, – сказала она.

Я подошла и рассмотрела первые четыре. Они были очень эффектны. Каждое отделано блестками и перьями. Прекрасный крой. Я подняла подшитый край. Крошечные ровные стежки.

– C’est bon, – сказала я.

– Bon? – переспросила мадам. – Bon? Non. Magnifique.

– Oui, oui, – согласилась я. – Можно и так сказать.

Жоржетта принесла большую коробку, сняла первое платье и начала аккуратно запаковывать его в папиросную бумагу. Готовят к отправке?

– Aujourd’hui, – объяснила девушка.

«Отправят сегодня», – догадалась я.

– Merci, mademoiselle, – сказала мне мадам Симон. – Au revoir.

До свидания? Нет! Разве Долли не написала ей, что мне нужна работа? Я указала пальцем на письмо.

– Travaillez pour vous s’il vous plaît? – спросила я.

– Comment? – спросила мадам.

Она меня не понимала. Мучения, которые мне пришлось пережить перед вокзалом, повторялись.

Я вынула свернутые эскизы моих моделей из сумки и разложила их на столе рядом с письмом Долли. Мадам уткнула палец в один из них и подвинула его ко мне.

– Vous, – начала я. – Шьете… – Я изобразила в воздухе воображаемые стежки. – Le платья de moi. В смысле, мои.

– Comment? – переспросила она.

Я повторила свою шараду, но на этот раз за происходящим наблюдала Жоржетта.

– А-а-а, – понимающе протянула она и затарахтела что-то мадам Симон на французском.

– Vous, – сказала мадам Симон и указала пальцем на меня. – Une couturière?

Она залилась хохотом, и служанка присоединилась к ней. Очень смешно. Что это они так веселятся? «Монтгомери Уорд» продали уже массу моих выкроек по своему каталогу. Конечно же, вслух я этого не произнесла. Как мне подобрать столько слов на французском?

Мадам Симон взяла мой эскиз.

– Vous? – Он сделала вид, будто рисует.

– Oui, oui, – подтвердила я и изобразила свою модель в воздухе. Потом другую, и еще одну.

Мадам умолкла, хотя Жоржетта продолжала хихикать.

– Peut-être, – вдруг произнесла мадам.

Это означало «может быть». Мой шанс.

– Peut-être? Moi? – уточнила я. – Travaillez pour vous?

Мадам Симон кивнула.

– Я получила работу, я – модельер? – снова спросила я, но этого мадам уже не поняла.