«Началось», – обреченно подумала Анна, но вслух первым отреагировал Егоров.

– Что там еще? – Вопрос прозвучал так, что стало совершенно ясно: лицо охранника сказало Егорову то же самое, что и Анне, а может, и того больше.

– Такое дело, Александр Георгиевич, звонили от Дмитрия Игоревича… в общем, он арестован.

– Что за бред? За что арестован? Кем?

– Кем, я точно не знаю. Но арестован точно. Звонили ребята из его охраны, их всех допрашивали ночью. Говорят, подозревается в убийстве…

– Кого?

– Говорят… в общем, девушка у него была, на Патриарших, вроде – Лика…

– Чушь собачья!

– Может, и чушь, конечно. Но ребята говорят, там пистолет его обнаружен, «Глок», и отпечатки имеются.

– При чем здесь «Глок», он же… – Егоров внезапно осекся на полуслове и замолчал.

При этом он не сводил глаз с совершенно выбитого из колеи и потому не похожего на себя секьюрити, однако взгляд его был неподвижен, и Анна поняла, что сейчас он не видит перед собой никого, а возможно, окружающий мир снова перестал существовать для него, как и несколькими днями раньше. «Господи, да сколько же можно!» – возмущенно подумала она, имея в виду злоключения, которые так и сыпались на голову Егорова, словно некто, поставив перед собой цель во что бы то ни стало окончательно сломить и раздавить его, методично и последовательно наносил один за другим сокрушительные удары. О Рокотове и о том, что произошло с ним на самом деле, она почему-то не думала. Охранник между тем продолжал:

– Еще ребята просили передать, чтобы заведение, значит, временно закрыть, аппаратуру и все там такое вывезти, с девочками расплатиться под расчет и отправить по домам.

– Хорошо, Миша. Вызови Вадика, пусть занимается с девочками, ресторан и бар сами разберутся, аппаратуру возьми на себя. – Анне почти удалось справиться с шоком и сохранить внешнее спокойствие. Однако сознание ее охватила паника. Дело было не в аресте Рокотова и возможных последствиях, это были совершенно конкретные проблемы, а Анна никогда их не боялась. Дело было совсем в другом: она вдруг совершенно отчетливо поняла, что страшные на первый взгляд события, происходящие вокруг нее последнее время: звонки шантажистки, подслушанный разговор Рокотова с Егоровым, тяжелый запой Егорова, заметка в газете и, наконец, дикое обвинение Рокотова в убийстве какой-то девушки Лики, на самом деле всего лишь внешняя сторона, ширма, скрывающая нечто еще более ужасное, необъяснимое и неотвратимое, что лишь слегка, туманным намеком, явилось ей в страшном сне.

– Понял. – Секьюрити сноровисто исчез за дверью, плотно притворив ее за собой.

– Александр Георгиевич! – негромко окликнула Анна.

– Да, Анюта, – Егоров отозвался не сразу, но голос был ровен, а взгляд переместился на нее и не был уже таким безжизненным и застывшим, – не бойся, я не умер. Пока. И не помешался окончательно. Хотя…

– Что хотя?

– Хотя есть от чего. Ты хоть понимаешь, что происходит?

– Нет. – Анна замерла в ожидании очередной порции бреда, которую вполне мог сейчас обрушить на нее Егоров. Состояние его было странным и не вполне ей понятным, но предыдущий опыт общения позволял предположить худшее.

– Происходит грандиозная, колоссальная подстава. Но страшно не это, нас всю жизнь кто-нибудь пытался подставить. Страшно другое – я не понимаю, кто именно действует сейчас. А действует некто о-очень продвинутый: тонкий, умный, почти гениальный человек. Дьявольски гениальный. Я таких не знаю, и мне страшно.